Дредноут - Чери Прист

— Чтобы помочь с переселением…

— Они направились на север, — перебил он ее, очевидно совершенно не интересуясь политическими дискуссиями, — и будто исчезли с лица земли. Я охочусь за любым слухом, за любым обрывком сплетни, за любой байкой каждого пастуха, ковбоя, фермера, поселенца и индейца — каждого, кто согласится побеседовать со мной, и все, что я слышал до сих пор, не имеет никакого смысла — ни малейшего.

Охваченная неподдельным любопытством, Мерси спросила:

— И что же они говорят?

Мужчина махнул рукой, словно отметая все истории, которые заведомо не могут быть правдой.

— О, они несут полную дичь — совершенную чушь! Во-первых, по их словам, те ублюдки прошли больше тысячи миль. Должен сказать вам, миссис Линч, я знавал в своей жизни пару мексиканцев, но никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из них одолел тысячу миль за пару месяцев.

— Звучит не так уж невероятно.

— Звучит абсолютно невероятно. И не думаю, что мексиканцы знают, что с ними произошло. Точно так же как мне — такая уж у меня должность — достоверно известно, что Республика их не трогала. Что бы ни случилось, случилось где-то в пустынном гористом районе Западного Техаса, и потом что-то послало тех людей в какой-то другой дикий поход…

— До самой Юты? — встряла девушка.

Сойдя с рельсов повествования, рейнджер обескураженно спросил:

— Юты? Откуда вам это известно?

— Так вы же сами сказали мне как-то раз, куда собрались. А Юта, думаю, ой как далеко от Западного Техаса.

— Жутко далеко, — признал он. — Но вот что говорит нам рассудок. Произошло нечто странное, и группа изменила направление движения, сместившись к северу или западу. Последние сообщения от мексиканских солдат поступили из поселения мормонов — ну, знаете, это те, у кого куча жен и все такое. А мормоны, хоть и психи, что твой болотный хомяк, но напуганы до полусмерти.

— Легионом солдат? Не скажу, что виню их за это. Видит Бог, что до меня, я начала бы поиски у себя на заднем дворе.

— Но это еще не все. — Мистер Корман покачал головой, словно и сам не верил тому, что собирался сейчас сказать. — Судя по всему, эти мексикашки совершенно сбрендили. Я слышал, — он подался вперед и на этот раз действительно зашептал, — что они начали есть людей.

— Замолчите! — воскликнула Мерси.

— Но так говорят люди: что они просто сумасшедшие как шляпники и что с ними что-то чертовски не так. Их поступки бессмысленны, точно из черепов вытекли все мозги, и они не говорят — не отвечают ни на что и никак, ни по-английски, ни по-испански. Миссис Линч, если молва распространится, люди ударятся в панику и с этим ничего нельзя будет сделать!

— Ну… — Мерси попыталась переварить информацию, хотя это не слишком хорошо получалось, так что она, сосредоточившись, постаралась мыслить логически. — Вы думаете о какой-то болезни вроде бешенства? Заразившиеся бешенством иногда делают это: кусают людей… — Девушка осеклась, поскольку, едва последние слова сорвались с ее языка, она вспомнила о гостинице Армии спасения.

— Если эти парни подхватили какую-то заразу и она скосила целый легион, превратив солдат в безумцев, то тут есть о чем беспокоиться. Что бы ни происходило, мы должны сдержать это и, возможно… исследовать. Выяснить, что не так, и понять, можем ли мы что-то с этим сделать. Но будь я проклят, если имею хоть малейшее понятие, что там творится, — заявил он и набил рот хлебом и картошкой.

— Мне кажется, к этому имеет какое-то отношение «смолка», — проговорила медсестра.

— Что-что? Это что-то вроде древесного сока? А, нет, погодите. Вы имеете в виду тот дурацкий наркотик, которым балуются парни на фронте? И при чем тут он?

— Не скажу наверняка, я и сама не увидела бы связи, но я тут побывала в Мемфисе. И видела там солдат, больных, наркоманов, которых эта дрянь почти уже довела до смерти. Они выглядели… ну, как вы сказали. Как трупы. И один из них попытался укусить меня.

— Наркоман, пытавшийся укусить медсестру, — совсем не обязательно каннибал.

Девушка нахмурилась:

— Я этого и не говорила. Я только сказала, что картина похожа. Немного. Или же я и сама рехнулась. — Вдруг Мерси резко переменила тему, задав вопрос, пока не забыла: — Кстати, а не знаете ли вы, где тут можно отправить телеграмму?

— Я удивился бы, если бы в конторе Западного Союза на станции это было бы невозможно. Поспрашивайте там. А зачем вам? Кому и что вы собрались докладывать?

— Всего лишь собственной матушке. И шерифу Такомы, наверное. Просто дам им знать, что еще жива и еще в пути.

Трапеза была окончена, и девушка, поблагодарив мистера Кормана, зашагала назад, на станцию, где действительно нашла контору Западного Союза и дружелюбную телеграфистку по имени Мейбл — крохотную женщину с повязкой на глазу, стучащую ключом со скоростью молнии.

Мерси отправила две телеграммы, именно те, о которых говорила рейнджеру.

Первая полетела в Вашингтон, вторая — в Вирджинию.

ШЕРИФ УИЛКС Я ЕДУ НА ЗАПАД СЕЙЧАС В КАНЗАСЕ ТЧК ОЖИДАЙТЕ ЧЕРЕЗ ПАРУ НЕДЕЛЬ ТЧК СООБЩУ ЕЩЕ КОГДА БУДУ БЛИЖЕ ТЧК НАДЕЮСЬ С ОТЦОМ ВСЕ В ПОРЯДКЕ ТЧК

ДОРОГАЯ МАМА ПОЖАЛУЙСТА НЕ СЕРДИСЬ ТЧК Я ЕДУ НА ЗАПАД НАВЕСТИТЬ ПАПУ КОТОРЫЙ МОЖЕТ БЫТЬ ПРИ СМЕРТИ ТЧК ЭТО ДЛИННАЯ ИСТОРИЯ Я ПОТОМ ТЕБЕ РАССКАЖУ ТЧК НЕ ВОЛНУЙСЯ ДЕНЬГИ ЕСТЬ И БИЛЕТЫ НА ПОЕЗД И ВСЕ В ПОРЯДКЕ ТЧК ТОЛЬКО ДУМАЮ Я ДОЛЖНА СООБЩИТЬ ТЕБЕ ФИЛИПП УМЕР МЕНЯ ИЗВЕСТИЛИ В ГОСПИТАЛЕ ТЧК МОЛИСЬ ЗА МЕНЯ ТЧК МНЕ ЭТО ПРИГОДИТСЯ ТЧК

Оплатив телеграммы, Мерси повернулась, чтобы уйти, но Мейбл остановила ее.

— Миссис Линч? Надеюсь, вы не рассердитесь на меня, я хочу спросить — вы едете на большом поезде Союза?

— Да, верно.

— Могу ли я попросить вас о маленькой любезности?

— Конечно.

Мейбл взяла небольшую пачку бумаг и сунула их в коричневую папку.

— Не откажетесь ли вы забросить это в окошко проводников? — Она жестом указала на свою левую ногу, и только тогда Мерси заметила, что ниже колена у женщины ничего нет. — У меня сегодня боли, и лестницы для меня — сущая беда.

— Конечно, я возьму их, — кивнула Мерси, раздумывая, что же за кошмарный несчастный случай так изуродовал тело этой женщины — но не ее дух. Она взяла телеграммы и, провожаемая благодарностями Мейбл, направилась к кабинетам вокзального начальства — и к окну, где проводники собирали планы маршрутов, директивы и прочие документы.

Возле оконца двое спорили о путях и сигналах. Мерси не хотелось их прерывать, так что она остановилась в сторонке, не так чтобы быть уже вне поля их зрения, но достаточно далеко, чтобы никто не мог обвинить ее в подслушивании. И вот, дожидаясь, когда же они закончат, она сделала кое-что, чего не должна была делать. Девушка знала, что не права, поглаживая коричневую обложку, и понимала, что это плохая идея, когда отгибала клапан, чтобы заглянуть внутрь папки. И тем не менее она сунула нос в бумаги, хотя и осознавала, что не все они предназначены для проводников, — некоторые телеграммы адресовались пассажирам.