Лови день - Стив Миллер

Мери и Корвилл, как обычно, оказались на кухне раньше нее. Кори сидел на стуле, сутуля плечи, а его жена обрабатывала его волосы гребешком и ножницами.

– Сядь прямо! – скомандовала она по-бенски, пока фру Трелу шла к плите за чашкой чаю. – Мне же не видно, когда ты сутулишься! Мне надо отрезать тебе голову, да?

– Мои волосы в порядке! – слабо протестовал Кори.

Мери фыркнула:

– Очень в порядке. Так в порядке, что ты даже не видишь, когда играешь. – Она наклонилась, чтобы смотреть на него нос к носу. – Ты похож на Боррила, – громко прошептала она.

– Нет!

Кори отшатнулся, изображая ужас.

Девушка отступила на шаг, пристально его рассматривая.

– Нет, – признала она наконец. – Боррил гораздо красивее. – Она снова подошла к нему и положила ладошку ему под подбородок, мягко заставляя поднять голову. – Обещаю – не больно. Сделаю очень быстро.

Он со вздохом позволил поднять себе голову, хотя зажмурил глаза демонстративно крепко. Ухмыляясь, Мери заработала гребешком и ножницами, укорачивая прядь, которая привычно падала Кори на лоб, так, чтобы она доставала только до его бровей. Еще несколько умелых щелчков ножницами расправились с лохматыми висками, впрочем, волосы все равно еще закрывали ему уши – к неудовольствию фру Трелу. На самом деле волосы следовало бы укоротить еще на три-четыре пальца. И усы были бы очень кстати.

Мери отступила на шаг, кивнула и взлохматила густую блестящую шевелюру:

– По-моему, будешь жить.

Он открыл глаза и поднял руки, ощупывая свою новую прическу. Мери потянулась через стол и за шнур придвинула к нему тостер, широко улыбаясь.

– Смотри! – велела она. – Я – честная. Мое слово верное.

Кори рассмотрел свое отражение в блестящей поверхности тостера, а потом с улыбкой поднял глаза:

– Спасибо тебе, шатрез. Теперь не Боррил?

– Теперь очень красиво, – заверила его она, снова улыбнувшись, и ушла в другую часть кухни, чтобы убрать ножницы и гребень на место. – Доброе утро, фру Трелу.

– Доброе утро, Мери. – Она пила чай, любуясь через окно кухни прекрасным светлым днем. – Дети, – объявила она, – таким днем надо пользоваться. Я еду в город, чтобы купить кое-какие припасы, может, зайду в библиотеку… Кое-что очень нам пригодится, когда всерьез похолодает. – Она перевела свой взгляд обратно в кухню, на двух молодых людей. – Кори, ты мне понадобишься, чтобы носить покупки.

– Да, фру Трелу, – пробормотал он, аккуратно возвращая тостер на привычное место.

Она сделала глоток чаю, понимая, что ее следующие слова разочаруют Мери. Девочка так любит книги! Но в грузовике место ограничено, а ее мысленный список пугающе разросся.

– Мери, деточка, боюсь, что на этот раз тебе придется остаться дома. В грузовике места не хватит. – Не глядя на девушку, фру Трелу поспешно добавила: – Скажешь Кори, что ему нужно в библиотеке, ладно? И решите, не нужно ли вам двоим чего-нибудь еще. – Она допила чай и поставила чашку в мойку, к другой грязной посуде. – Я буду готова ехать через пару минут.

Она вышла в коридор, чтобы захватить бумагу и карандаш.

Мири посмотрела на мужа:

– Ты и правда больше ей нравишься.

– Вовсе нет, – ответил он, вставая и потягиваясь. – Ей требуются только усилия моего мускулистого тела. Тебя она воспринимает как интеллектуалку. – Он отвесил ей глубокий поклон. – Что ты желаешь получить из библиотеки, о мудрая?

Она ухмыльнулась:

– Ну ты же знаешь – что тебе приглянется. Ой! – Она прижала ладонь ко лбу. – Чуть было не забыла. Тебе надо бы прихватить те, что я брала в прошлый раз.

Последние слова она договорила, уже выходя из кухни.

Ухмыляясь, Вал Кон прошел к плите и налил себе чаю. Чтение Мири его изумляло: естественные науки, садоводство, детективы, поэзия… Он не мог вспомнить и половины вопросов, которые освещались в книгах, набранных ею. Она прочитывала каждую серьезно и сосредоточенно: одни боги знали, как ей удавалось за всем уследить. Сам он предпочитал выбрать за один прием один-два предмета и проходить по всем существующим уровням, пока у него не появлялось четкое представление об основополагающих моментах. Художественная литература была удовольствием юности, которое пришлось резко сократить сначала ради обучения, потом – ради работы.

Он повернулся, как только Мири снова вошла на кухню с большой стопкой книг; в их числе были и те шесть, которые брал он сам.

– Ты забыл!

Он вздохнул:

– Прости меня, шатрез. Но это ты забыла, насколько я стар: мне говорили, что первой отказывает память.

Она рассмеялась, плюхнув стопку на стол, а потом повернулась к нему с серьезным видом:

– Тебе понадобятся перчатки, босс. Скажи фру Трелу, ладно? Если она хочет, чтобы ты был у нее носильщиком, надо, чтобы руки у тебя были в тепле.

– А у тебя? – спросил он. – Я что-то не припомню, чтобы у тебя были перчатки.

– Я обойдусь, – начала было Мири.

Но тут от двери послышался голос фру Трелу: она требовала, чтобы Кори поспешил.

Вздохнув, он вылил остатки чая и поставил чашку в мойку. Сняв с вешалки куртку, он надел ее и снова подошел к Мири. Он очень серьезно сравнил ее пальцы со своими, а потом запечатлел поцелуй на ладошке.

– Я посмотрю, что можно будет сделать, – сказал он. – Будь здорова, шатрез, и следи, чтобы никто не обидел Боррила.

Она рассмеялась, крепко его обняла – и тут у черной двери обиженно загудел астматический клаксон грузовика. Вал Кон собрал книги и выскочил за дверь, позволив ей громко захлопнуться у него за спиной.

Мири перешла к окну и проводила взглядом грузовичок, который медленно прополз по разбитой колее и осторожно свернул на дорогу. Боррил застонал на своем коврике у плиты – и это было единственным звуком в доме.

– У тебя много дел, Робертсон, – сказала она, нарушая тишину, а потом улыбнулась.

Фру Трелу уехала. И никто не помешает ей включить радио в гостиной на полную мощность.

Обрадованная такой идеей, она бесшумно скользнула по коридору. Встав на колени на кушетку, она покрутила ручку до щелчка и стала дожидаться, пока приборчик разогреется.

Невнятно забормотал диктор, и Мири напрягла слух, пытаясь разобрать его слова. Что-то насчет… бассиленцев? И армий? Профессиональное завывание репортера и множество помех оказались ей не по зубам. Она повернула ручку с делениями и цифрами: голоса что-то говорили. Голоса пели. Голоса, голоса… Музыка. Она перестала крутить ручку и прислушалась. Действительно, музыка, и такая, которая могла бы претендовать на родство с исполнением Хакана. Подойдет, решила Мири и прибавила громкость.

А потом она отправилась на кухню, на ходу закатывая рукава, чтобы приняться за мытье посуды.