Превозмоганец-прогрессор 5 - Серг Усов

Уже спустившись на первый ярус подземелий своего замка, Игорь подумал, что зря он не позвал с собой свою жену. Вероятность того, что граф Приарский договорится с уголовным авторитетом, подвергнутым истязаниям в пыточных застенках Башни Страха и ожидающего сейчас жестокой казни, весьма высока, и Тания нужна, чтобы восстановить здоровье будущего помощника попаданца.

Никаких особых терзаний по поводу своего замысла использовать преступников как подручных землянин не испытывал. Да, опыта взаимодействия с работниками ножа и фомки — к счастью или к несчастью — у Егорова не имелось никакого, ни в прошлой жизни, ни в этой, если не считать, конечно, приятельских отношений в детстве со своим одноклассником, ставшим впоследствии правой рукой смотрящего в одном из районных городков, но всю пользу, которую можно извлечь из взаимодействия с уголовным миром, он прекрасно понимал.

Главное, чему такое нелицеприятное сотрудничество могло сильно помочь, это обеспечение безопасности не столько самого Игоря, сколько его родных и близких. Даже состоявшееся покушение возможно было бы предотвратить, окажись наёмные убийцы под присмотром большого количества всё примечающих глаз городских воров и нищих.

Ради сохранения жизни и здоровья своих людей Егоров был готов пойти и на сотрудничество с самым дном местного общества. Он и рабами-то не гнушался.

Схваченный гирфельской стражей Тихий Му не отличался положительными человеческими достоинствами, как и все остальные его предшественники на этой почётной среди отребья должности, и как его сменщик, приложивший руку к поимке своего теперь уже бывшего босса. Ну, предатель рассчитывал, что бывшего, а Егоров-то предполагал другой вариант развития событий.

— Почему у тебя тут так воняет? — спросил Игорь входя к тюремщику, чьи двухкомнатные палаты располагались на первом ярусе, — А эта что здесь делает? — посмотрел он на рабыню лет тридцати — попаданцу та где-то уже попадалась, то ли поломойкой в казарме, то ли дворовой, — Гони её и бери ключ. Пошли вниз, к нашему узнику.

ЗамкИ в этом мире были такие, что землянин легко мог был их открывать пальцем, но возиться ему не хотелось.

— Она убиралась в коридоре, господин, — не смутился тюремщик. Никто его в забавах с противоположным полом не ограничивал, хотя попаданцу иногда и хотелось прищемить в чём-нибудь этого мерзкого козла, но тот не давал поводов, весьма ревностно относясь к своим обязанностям, — А воняет, я не знаю чем. До тебя, господин, не пахло.

Двусмысленность фразы тюремщика, разумеется совсем не собиравшегося подшучивать над графом или, тем более, его оскорблять, Игоря насмешила. Впрочем, вида землянин не показал.

— Она у тебя голой, что ли, полы моет? — когда вертухай завязал штаны и извлёк из сундука связку ключей, попаданец сразу развернулся и вышел в коридор — видеть в поле своего зрения сероватую кожу служанки с бугрящимися на её ягодицах и бёдрах следами не очень давних ударов плётью ему было неприятно, — Иди первым.

Тюремщик не стал брать факел, помогавший надпотолочному окну-бойнице освещать комнату. Лучиной, зажжённой от камина, вертухай запалил фитиль спиртового фонаря со стеклянной верхней частью — не «летучая мышь», но близко к тому — и двинулся впереди графа.

Уже спустившись на второй ярус, землянин сообразил, чем пахнет в подземелье — крысиным помётом. Этот запах он хорошо узнал и запомнил, когда скрывался с Танией на неиспользуемом овощном складе в поселении Рой.

«Надо не забыть сказать Дигии, чтобы вновь заказала той хрени, что в начале зимы так хорошо подействовала на мерзких зверьков,» — поставил себе в мозгу зарубку попаданец.

То ли, в Орване флора водилась побогаче, чем на Земле, то ли, здесь травники и знахари были более пытливы и продвинуты, а, скорее, и то, и другое, но местные средневековые отвары, зелья и всякие порошки действовали порой не хуже, чем продукция фармакологии и химии на Земле двадцать первого века. Другой вопрос, что крысы существа умные и хитрые, и извести их навсегда ни у кого не получалось.

— Господин, вот здесь.

— Замечательно, что здесь. Так и открывай. И возвращайся к себе.

Игорь вошёл в камеру к единственному узнику своей тюрьмы. Фонарь он оставил себе. Тюремщик в темноте отлично видит. Ноги не переломает.

Уголовный авторитет гирфельской столицы лежал на полу, на большой охапке свежей соломы. По требованию графа, в камерах тюрьмы Приарского замка поддерживалась чистота, подстилка менялась два раза в пятидневку, параша выносилась регулярно, а еду заключённому приносили с общей кухни дворовой прислуги. Тем не менее, вонь гниющей на раздробленных пальцах плоти сразу же шибала в нос.