Улыбка мертвеца - Тим Волков

Доктор потер переносицу:

— Так это… не совсем еще вечер. Светло!

— Ишь ты, светло ему… — недобро прищурился парень. — Щас глазья-то враз погасим, ага! А ну, фраерок, обзовись?

— Так, молодой человек, — строго произнес Иван Павлович. — Хвати тут выкобениваться! Я — Петров, Иван Павлович, доктор. Врач из Москвы.

— Что-о? — явно играя на публику, юный уголовник обернулся к своим за поддержкой. — Слыхали, братва? Фраерок-то совсем рамсы попутал… Да я его…

— А, господин эпидемиолог! — из дальнего угла вдруг послышался знакомый насмешливый голос. — Гунявый, исчезни! Доктор — прошу к нам.

Стриженый тут же исчез, как и не было, и Иван Павлович прошел в угол, где меж нарами был накрыт стол, за которым сидел… собственной персоною гражданин Сохатый и еще парочка круто татуированных мужчин самого бандитского вида. Ну, так с кем еще Сохатому тусоваться?

— Присаживайтесь, доктор, — закурив папиросочку, Сохновский кивнул на стол. — Уж не побрезгуйте, угощайтесь, чем Бог послал. Прошу, прошу!

— Спасибо… Павел Петрович.

— Хм, не забыли. Польщен!

Кроме сала, колбасы и каравая черного заварного хлеба, на столе стояла миска какого-то студня, вареная картошечка, соленые огурцы, грибочки, селедочка и все такое прочее, от чего у доктора немедленно побежали слюни.

— Кушайте… Заодно и поговорим… Эй, вы там! — повернувшись, грозно рыкнул Сохатый. — А ну — уши не греть! Замечу — отрежу.

— Что вы, что вы, Павел Петрович! Как можно?

— Вот — то-то! Смотрите у меня… — чуть помолчав, Сохновский пристально взглянул на доктора. — Ну, как ваши исследования? Узнали что-нибудь?

— Да есть некоторые сомнения… — взяв кусок колбасы, задумчиво протянул Иван Павлович. — Однако, надо еще все тщательно проверять.

— Проверим, — стряхнув пепел в пустую консервную банку, бандит пустил колечками дым. — Выкладывайте все ваши догадки! И без всяких сомнений. В этом городе я решаю! Если не все, то многое.

Да уж… Доктор опустил глаза. Еще один вершитель судеб!

— Что ж… что узнал — расскажу… Что тут еще и делать-то?

Иван Палыч спокойно выложил Сохатому почти все, что он узнал о секте «тимофеевцев» и ее главаре. Никаким угрызениями совести доктор ничуть не терзался — ход сейчас был за ним, и следовало сделать его максимально болезненным. В конце концов, с волками жить — по-волчьи выть, не нами сказано.

Бандит слушал внимательно, иногда кое-что уточняя.

— Значит, заказы на «мокрухи»? Ну-ну!

— Это только мои предположения!

— Разберемся! Девочки-убийцы… интере-есно… Их что же, учат орудовать финкой? Из револьвера стрелять?

— Думаю — работать с ядами.

— А вот это — скорее всего… Хм… еще и хипес — проституция! А я-то думал — кто? Ну, пес! Да за одно только это…

— И у них в секте еще обязательно должен быть врач. Опытный хирург… или фельдшер… Увы, я его пока что не вычислил, — Иван Павлович развел руками.

— Врач или фельдшер? — насторожился Сохновский. — А ведь есть такой! Я лично знаю.

— Шмаков? Лепила? — подал голос один из татуированных.

Сохатый кивнул:

— Да. Он… Доктор! Помните, я о Ковалеве рассказывал?

— Ковалев?

— Друг мой, штабс-капитан Сергей Ильич Ковалёв, — напомнил бандит. — Который с улыбкой на устах умер. Так вот, Глафира, сестрица его, говорила, что брат к Тимофееву в секту ходил. Искал утешения! Так видно, нашел.

Ну, вот и сложился пазл, — рассеянно подумал доктор. Один к одному.

* * *

Его вызвали на допрос поздно вечером. В ту самую допросную и привели, только чаю на этот раз не предлагали.

— Гражданин Петров? — сидевший за столом Копылов резко вскинул голову. — Прошу садиться.

— Спасибо…

Пожав плечами. Иван Павлович сел, глянув на милицейское начальство спокойными, без всяких эмоций, глазами.

— Ну, вот что! — дернулся Копылов. — Я — человек прямой, скажу без всяких! Либо вы, гражданин Петров, рассказываете все начистоту и белым лебедем отправляетесь на свободу, в гостиницу, либо… Либо — обратно в камеру. К уркам!

Выслушав сию тираду, доктор неожиданно улыбнулся:

— Похоже, у меня нет выбора!

— Именно так! — маленькие, цепкие, как у хищника, глаза Копылова настороженно уставились на задержанного.

— Так извольте же! — рассмеялся Иван Павлович. — Мне скрывать нечего. Что именно вы хотите знать?

— Все, что касается «тимофеевцев»! — милиционер поиграл желваками. — Как всей секты в целом… так и их главаря!

Одна-ако… — опустил глаза доктор. Похоже, здесь многие недолюбливают Ермила Тимофеева! В их числе, и начальник губернского управления внутренних дел. Копылов, определенно, ведет свою игру! Компромат собирает… Ну, что ж…

— Понимаете, Степан Ильич… я ведь толком-то не так много и знаю. Вам придется все перепроверять!

— Проверим, Иван Павлович, — Копылов довольно улыбнулся и потер руки. — Обязательно проверим, не сомневайтесь! Вы же — сидите ниже травы, тише воды… А то знаете…

— Согласен!

Расстались они чуть ли не друзьями. По крайней мере — с виду. Тщательно записав все показания доктора, Степан Ильич сложил листки в большую канцелярскую папку и глянул в окно:

— Так ведь дождь и не кончился! Эх… Вас подвезти?

— Неплохо бы… Слыхал, вы Сохатого взяли? Поздравляю!

— Да пока не с чем, — скривился Копылов. — Завтра придется отпускать. Свидетели от всех своих показаний отказались! Дураков нет.

* * *

Вернувшись в гостиницу, Иван Палыч первым делом принял ванну, потом спал до обеда, а ближе к вечеру поехал к Березину в больницу. Нужно было много чего обсудить.

Стылое небо исходила мелким дождем, с Волги тянуло промозглой сыростью и холодом, по всему чувствовалось, что скоро зима. На рынке торговали пирогами с требухою и рыбой. Тут же бегали мальчишки с газетами, орали наперебой:

— «Волжский большевик», «Волжский большевик»! Экстренный выпуск!

— «Спасский вестник»! Покупайте «Спасский вестник»!

— Кровавая бойня в тимофеевской секте!

— Бандитский налет на сектантов!

— Десять трупов!

— Ермил Тимофеев убит!

— Что? Что такое? — озаботился доктор. — А ну-ка, любезный, тпру! По сколько газетки, ребята?

— Три копейки — «Большевик»!

— «Вестник» — пятак!

— Давайте обе! Любезный, гони…

— К «тимофеевцам», дорогой товарищ? — обернувшись, извозчик тряхнул бородой.

— Да нет же! — вспомнив