Детская книга - Борис Акунин

– Здрав буди, батюшко-царь! – в один голос откликнулисьВасилий Иванович и Ондрейка, а боярин еще и прибавил. – Изыди дух чихной,прииди благолепной!

Только батюшке-царю было совсем не благолепно. Ластик этосразу понял, когда открыл глаза и приподнялся в домовине (после чиханияпритворяться покойником смысла не имело).

Его величество шарахнулся от гроба так, что с размаху сел напол. Борода тряслась, глаза лезли из орбит.

– О…ожил! – пролепетали дрожащие губы.

Понятно, что человек испугался. Всякий обомлеет, если нанего чихнет мертвец. Чтоб монарх успокоился, Ластик ему широко улыбнулся.Только вышло еще хуже.

– А-а! – подавился криком Борис, в ужасе уставившись нахромкобальтовую скобку. – Зуб железной! Яко речено пророком Даниилом: «И сезверь четвертый, страшен и ужасен, зубы же его железны!» Погибель моя настала,Господи!

– Господин царь, да что вы, я вам сейчас всё объясню, –залепетал Ластик, не очень-то рассчитывая, что самодержец поймет, а большеуповая на ласковость интонации. – Я никакой не мертвец, а совершенно живой.Меня сюда по ошибке положили.

– А-а-а! А-А-А-А! – завопил Годунов уже не сдавленно, аистошно.

В каморку вбежал Василий Иванович, увидел сидящего в гробуЛастика, съежившегося на полу царя и остолбенел. Левый глаз открылся и сделалсятаким же выпученным, как правый. Рука взметнулась ко лбу – перекреститься, ноне довершила крестного знамения.

Из-за плеча боярина показалась физиономия Шарафудина.Озадаченно перекосилась, но не более того – непохоже было, что на свете естьявления, способные так уж сильно поразить этого субъекта.

– Воскресе! – прохрипел Борис, тыча пальцем. – Дмитрийвоскресе! За грехи мои! Томно! Воздуху нет!

Он опрокинулся на спину, рванул ворот – на пол брызнулибольшие жемчужные пуговицы.

Двое других не тронулись с места, всё пялились на Ластика.

– Руда навскипь толчет… сердце вразрыв… – с трудомпроговорил Годунов. – Отхожу, бо приступил час мой…

И вдруг улыбнулся – что удивительно, словно бы соблегчением.

Как вести себя в этой ситуации, Ластик не знал. Терять всеравно было нечего, поэтому он выудил из-за гроба унибук, раскрыл и включилперевод.

– Кровь бурлит толчками… сердце разрывается. Умираю, пришелмой час… Благодарю тебя, Боже, что явил мне перед смертью чудо великое – оживилневинно убитого царевича, грех мой тяжкий, – вот что, оказывается, говорилгосударь, еле шевеля побелевшими губами.

Потом взглянул на воскресшего покойника, уже не с ужасом, а,пожалуй, с умилением.

– Ты кто еси? Мнимый образ альбо чудо Господне?

«Ты кто? Примерещившееся видение или Божье чудо?»

– Никакое я не видение, я нормальный человек, – ответилЛастик и скосил глаза на экран.

Унибук, умница, сам перевел его слова на старорусский: «Азесмь не мнимый образ, но тлимый человек».

– Аз тлимый человек, –прочитал вслух Ластик.

Царь слабой рукой перекрестился:

– Се чудо великое. Сподобил Господь свово Ангела зарадиземли Русския плоть восприяти и облещися в тлимаго человека!

«Это великое чудо. Соизволил Господь ради спасения Россиипревратить своего ангела в плоть и сделать живым человеком!»

Повернул голову к дверце и, хоть и тихо, но грозно приказал:

– Падите ниц, псы!

Те двое разом бухнулись на колени, однако князь левый глазуже прикрыл, а злодей Онд-рейка и вовсе смотрел на «ангела» прищурясь. Похоже,не больно-то поверил в чудо.