Мекленбургская принцесса - Иван Оченков

— Нам тоже пора, — обрадованно заявил Петер и поспешил увлечь своего высокопоставленного друга от непонятно откуда появившейся девчонки.

Мария вернулась как раз вовремя. Явившийся вслед за ней посыльный объявил, что герцогиня освободилась и готова их принять. Двинувшись за ним, они прошли несколькими переходами и скоро оказались в покоях, отведенных для её высочества.

Катарина Шведская приняла их, сидя в большом, больше похожем на трон, кресле, рядом с которым стоял фон Гершов-старший.

— Нам доложили о ваших злоключениях, — начала она, окинув посетителей внимательным взглядом. — И мы очень рады, что с вами всё благополучно.

Болеслав с Мартой почтительно склонились в поклоне в знак благодарности за участие, а затем их примеру последовала и Шурка.

— Однако, отдавая должное вашей изобретательности, — продолжала герцогиня, — мы желаем заметить, что Мария Агнесса теперь принцесса Мекленбургского дома и ей необходимо держать себя согласно её статуса!

— Только крайние обстоятельства вынудили нас прибегнуть к этому маскараду, — почтительно возразила Марта.

— Это, вне всякого сомнения, уважительная причина, — кивнула Катарина. — Но, теперь обстоятельства переменились. Раз уж Иоганн Альбрехт решил признать Свою дочь, стало быть, она — член Нашей семьи. Её следовало бы представить ко двору курфюрста, а также нашего брата — короля Густава Адольфа. Но согласитесь, сударыня, её наряд совершенно не располагает к подобному! Впрочем, что сделано — то сделано. У Марии Агнессы еще будет время для этого, но сейчас нам следует, прежде всего, позаботится о её безопасности.

- Ваше Высочество так добры.

— Господин фон Гершов, — герцогиня перевела взгляд на молодого человека. — Мы довольны вашей службой, и обещаем, что она не останется без награды!

— Быть полезным Вашему Высочеству — лучшая награда для меня!

— Как я погляжу, галантность — отличительная особенность мужчин из вашей семьи, — усмехнулась Катарина, перестав на время говорить о себе во множественном числе. — Но сейчас — важнее другое. Верно ли, что люди, напавшие на принцессу Мекленбургскую, были шведами?

— По крайней мере, один из них, Ваше Высочество!

— Вы его узнали?

— Да. Это был граф Карл Юхан Юленшерна.

— Вы в этом вполне уверены?

— Более чем, моя герцогиня. Так уж случилось, что прежде мы неоднократно встречались, и я никак не мог ошибиться.

— Верно ли, что граф в прежние времена был не в ладах с нашим супругом? — спросила Катарина, сделав вид, что не осведомлена о характере их взаимоотношений.

Болеслав с некоторым сомнением, посмотрел на брата, но тот лишь молча кивнул ему, дескать, ничему не удивляйся.

— Сказать, что они друг друга ненавидят, было бы куда точнее, Ваше Высочество! — развел руками младший фон Гершов.

— Значит ли это, что он мог напасть на принцессу и её свиту по своей инициативе, например, из мести?

— Чужая душа — потемки, но сдается мне, что это вполне в его духе.

— Что же, я услышала вас…

В этот момент их прервали стук в дверь, после чего в неё, не дожидаясь ответа, стремительно вошел шведский король, вместе со своим племянником — Карлом Густавом.

— Я слышал — у тебя сегодня ещё один приём, Като? — улыбаясь, спросил Густав Адольф, обведя взглядом склонившихся перед ним гостей сестры.

— От Вас ничего не скроешь, Ваше Величество, — криво усмехнулась герцогиня.

— Неужели этот милый мальчуган, — усмехнулся король, разглядывая Марию, — и есть дочка нашего брата Иоганна Альбрехта?

— Рада Вам её представить!

— Как мило! — голос Густава Адольфа стал вкрадчивым, — а скажите, Ваша Светлость всегда путешествует в таком наряде?

— Нет, только когда меня хотят убить! — не выдержала Шурка, которой до смерти надоело изображать из себя манекен.

— Что?!

— Это правда, Ваше Величество, — подтвердила герцогиня. — На свиту принцессы напали. Все придворные и слуги погибли, и лишь ей с госпожой Рашке совершеннейшим чудом удалось избежать гибели.

— Где это произошло?

— На самой границе между владениями Брауншвейга и Мекленбурга.

— Но кто мог отважиться на такое злодеяние?!

— Карл Юхан Юленшерна! — глухо отозвался Болеслав.

— Это серьезное обвинение, — нахмурился король.

— И я готов подтвердить его под присягой!

— Вы ведь братья? — оглянулся на Кароля Густав Адольф.

— Да, Ваше Величество!

— И у вас обоих не очень хорошие отношения со шведами?

— Если ваше величество о епископе Глюке, то это так.

— Что же, полагаю, это, я имею в виду присягу, можно будет устроить. Если граф Юленшерна попадет в руки правосудия, ему не избежать суда. Довольно ему испытывать наше терпение!

— Мудрость и справедливость Вашего Величества не знает границ!

— Дорогая сестра, — продолжил Густав Адольф, немного успокоившись. — Не кажется ли Вам, что юную Марию Агнессу надобно переодеть согласно обычаям её пола?

— Мы займемся этим, — согласилась герцогиня.

— Может, повременим? — с надеждой в голосе спросила девочка.

— Предпочитаете мужской наряд, дитя моё? — улыбнулся король.

— Нет, что Вы, Ваше Величество. Просто я слышала, что вы прибыли выбирать себе невесту. С моей стороны было бы невежливо затмить дочерей здешних владетелей!

Повелитель Швеции какое-то время ошарашенно смотрел на принцессу, как будто не понимая, что именно она сказала. Затем непонятно хрюкнул, и, наконец, оглушительно расхохотался.

— Вы бесподобны! — с трудом выдавил из себя король, когда немного успокоился. — Однако можете быть спокойны. Я уже сделал предложение Марии Элеоноре Бранденбургской, и вы можете смело блистать при здешнем дворе.