Путь воина - Роберт Торстон

— Вы оба участвовали в странной истории, связанной с обманом и нарушением закона. Однако вы оба не упомянули имени офицера, ответственного за это. Как его зовут, капитан Джоанна?

Еще один коварный вопрос. И еще одна схватка самолюбия с совестью.

— Командир Сокольничих Тер Рошах, — произнесла Джоанна отчетливо и решительно. — Он был командиром Второго Учебного дивизиона кадетов на Железной Твердыне.

— Он и сейчас занимает этот пост?

— По-моему, да, полковник. Я слышала, будто он удостоился упоминания как офицер-наставник, выпустивший наибольшее количество добившихся успеха воинов.

— Последняя деталь не имеет значения, капитан. Все достижения этого человека, все похвальные записи в его послужном списке лишаются какой бы то ни было ценности, если учесть свидетельства, только что данные вами и командиром звена Хор... Эйденом. Тер Рошах причинил вред нам всем. Он оскорбил Клан и извратил наши обычаи. У меня теперь нет другого выхода, кроме как взять командира Эйдена, капитана Джоанну и воина Жеребца под стражу для последующей транспортировки на Твердыню. Там — я уверен — для рассмотрения этого дела и вынесения необходимого решения придется созывать Великий Совет Кречетов.

Каэль Першоу щелкнул пальцами, и мгновенно два Элементала встали по обе стороны от Джоанны. Два других точно так же взяли под арест Эйдена. Поднявшаяся в толпе возня показала, что воин Жеребец принял свой арест не так спокойно.

— Далее, — продолжил Каэль Першоу, — как командир базы, на которой обнаружена измена, я также намерен отправиться на Железную Твердыню, чтобы дать там показания. И признание вас виновным, командир Эйден, доставит мне величайшее наслаждение.

— Я прошу разрешения говорить, сэр, — громко сказал Эйден.

— Я даю вам это разрешение.

— Я согласен с вашим решением об отправке меня на Твердыню. Однако я прошу вас, кроме того, вынести решение относительно моего требования.

Вначале Каэль Першоу даже как бы испугался, но затем быстро пришел в себя.

— Тут у меня нет выбора, — сказал он. — Если то, что вы говорите — правда, и ваша материнская линия — Прайд, тогда вы, конечно, можете принять участие в Испытании Крови. Я сомневаюсь, однако, чтобы кто-либо из нынешних обладающих Именем воинов согласился стать вашим поручителем.

— Я выставлю свою кандидатуру на Мясорубку.

— Да? Ну это, разумеется, ваше право. Однако не заходите в своих планах слишком далеко. Сначала вы должны предстать перед Великим Советом, и ему решать, что с вами будет. Что же касается Мясорубки, то вы не должны особенно волноваться по этому поводу. Казненные воины обычно не принимают участия ни в одном из сражений за Родовые Имена.

Эйдена бесил сарказм Каэля Першоу, но он только крепче стиснул зубы, стараясь ничем не выдать своих чувств.

— Я согласен с этим вашим решением так же, как и со всеми другими, которые за ним последуют, — твердо ответил он. — Они в обычаях Клана, и, значит, я их принимаю.

— Уведите этих людей, — приказал Каэль Першоу. — Т-корабль должен быть готов к вылету в течение недели. Все, кто как-либо связан с делом Эйдена, полетят с Глории на Железную Твердыню.

Хотя Джоанна бешено протестовала, Элементалы-стражники поместили ее с Эйденом в одну тюремную камеру. Поскольку лишение свободы являлось очень редким наказанием, тюрьма на станции «Непобедимая» была очень мала, и сейчас в ней функционировали только две камеры. По традиции, верно— и вольнорожденные должны содержаться отдельно друг от друга, поэтому стражники так и разместили заключенных. Жеребец сидел в отдельной камере.

— Вы, Эйден, болван, — еле слышно бормотала Джоанна. — Вы еще хлебнете позора в полной мере, раз уж решили завоевывать Родовое Имя с вашим прошлым. Какое у вас, должно быть, чудовищное самомнение, если вы сочли это возможным. И неужели вы не понимаете, что нарушили кодекс чести?

— Кодекс чести? Какой кодекс чести?

— Если вы не чувствуете этого, то, разумеется, и нарушили его не задумываясь. Это негласное соглашение между воинами. Мы зависим друг от друга и поэтому поддерживаем друг друга — в бою, да и во всех других ситуациях.

— Странно, что я слышу эти слова от вас, Джоанна. У вас же нет друзей.

— Это правда, но это не означает, что я не встану плечом к плечу со своими товарищами-воинами, если на нас нападут или мы окажемся в критической ситуации. Так вот, это соглашение обязывало вас защищать Тер Рошаха и никому не открывать его предательства.

— Предательство, которое совершил Тер Рошах, не может быть оправдано. Делать так, как он, — значит становиться такими же жалкими и слабыми, как люди времен упадка из Внутренней Сферы.

Джоанну эти слова застали врасплох.

— Что вы знаете об истории Внутренней Сферы?

— Я изучал ее, пользуясь... пользуясь некоторыми источниками, которые обнаружил.

— Я мало что знаю об упадке. Но твердо верю — мы должны сохранять друг другу верность.

— Почему?

— Я не понимаю вас, Эйден.

— Я спрашиваю, почему так важно быть верными друг другу? Разве Тер Рошах был верен, когда устраивал с нами свои махинации?

— Он дал вам вторую попытку.

— Которой я не ждал.

— Но вы получили ее и должны быть удовлетворены.

— Как вольнорожденный?

— Но вы воин, разве не так?

— Это правда. И, пожив среди вольнорожденных, я стал их уважать, и...

— Уважать? Вы способны уважать «вольняг»?

— Вольнорожденных. Вы должны говорить «вольнорожденных». Да, я способен их уважать. Последние несколько лет я жил рядом с ними и понял, что они только считаются второсортными воинами. Если им дают возможность, они сражаются не хуже остальных.

— Я не могу поверить, что это вы произносите такие гадости. Замолчите. «Вольняга» есть «вольняга», им он и останется. А вы, во что бы ни верили, всегда останетесь вернорожденным. Вы можете менять обличья с легкостью пещерного человека, маскирующего себя одеждой из звериных шкур, но ваша подлинная индивидуальность всегда останется исходной, определенной рождением. Может быть, вы и привыкли быть «вольнягой», но не пытайтесь обратить меня в свою новую веру.

— Хорошо.

— Итак, я повторяю свой вопрос. Почему вы решили разрушить карьеру Тер Рошаха, а заодно и свою?

— Ради Родового Имени можно рискнуть чем угодно.

— Что бы ни произошло на Твердыне, Имени вам не видать. Вам никогда не подняться так высоко.

— Всегда есть воз...

— Нет никакой возможности! Вы с Тер Рошахом преступили закон Клана, нарушили традицию Клана. А я, выполнявшая роль его помощницы, из-за вас тоже окажусь втоптанной в эту грязь. Я совсем недавно едва не утонула в грязи. Теперь еще? Спасибо!