Центр силы - Лео Сухов

На Земле я этого понять не мог. И сталкивался не так часто, да и не слишком нужно было. Но здесь, в диком мире, где от правильного выбора зависела твоя жизнь… В общем, ошибка здесь могла стоить очень дорого. И хорошо ещё, если только для тебя, а не для всей толпы, которая мне зачем-то доверилась.

В цивилизованном мире, если предчувствия сталкиваются с логикой — последняя всегда побеждает. А в мире диком и неизведанном — вполне нормальная ситуация, когда поступаешь вопреки здравомыслию. И твой главный аргумент — те самые плохие предчувствия. Они, конечно, иногда обманывают….

Но гораздо реже, чем логическое планирование и здравомыслие. И как эту фигню объяснить, я и сам не знаю. Может, какими-то сверхвозможностями мозга — хотя звучит, конечно, бредово… А может, скрытым аналитическим центром где-то глубоко в голове… Ну да, не менее бредово…

В общем, не знаю почему, но это работает.

Поэтому я взял с собой Сочинца. И мы вдвоём отправились к Кукушкину.

Дневник Листова И.А.

День сороковой . Тёма и Паша, как они есть.

Найти Кукушкина не составило труда. Он заседал в мэрии города. Это гордое название в Алтарном носил большой навес с плетёными стенками. Надо сказать, он и от чужих взглядов не слишком защищал, и звуки пропускал только в путь.

Определить, в какой части навеса сидит мэр, можно было как раз по звуку. Голос у Кукушкина громкий, слышно далеко… Наверно, если бы не это — его бы уже давно свергли. А так, едва услышав мэрскую ругань — все, кто мог, сразу разбегались и на глаза не показывались. И всерьёз попадало только тем, кто и вправду провинился. В общем, прямо-таки не голос, а своего рода компенсация дурных черт характера.

И я бы не сказал, что мне мэр не нравится — он мужик хороший. Только взрывной, как динамит. И резкий, как понос. Как что скажет в сердцах, так забыть и не сумеешь. Будешь до конца жизни ходить и помнить, кто ты, что ты, какой ты консистенции — и почему зря на свет появился.

Вход в мэрию охраняло двое сурового вида охранников в кожаной броне. Вооружены эти добры молодцы были дубинками, утыканными медными гвоздями. Меня и Сочинца охрана пропустила без вопросов. Только сопроводила внимательными взглядами, под которыми я вспомнил все свои грехи, начиная с детского сада.

Внутри навеса, ориентируясь на голос мэра, мы прошли мимо двух комнатушек, огороженных ширмами. И оказались в закутке, где стоял грубо сколоченный стол, несколько табуреток — ну и, собственно, заседал сам мэр.

Он как раз был занят. Что-то эмоционально высказывал крепко сбитому мужчине в кожаном нагруднике и с дубинкой на поясе, как у охранников. В суть того, что Кукушкин ему говорил, я не вникал. Захочет — повторит. А моя психика целее будет.

Мы с Сочинцем остановились в дверях. Или, скорее, в дверном проёме, потому что вообще-то двери там не было. А я громко постучал по косяку, привлекая внимание.

— А! Вано! Не торопились вы что-то!.. — буркнул мэр и махнул рукой на свободные табуретки. — Садитесь! Есть у нас тут вопрос, с которым вы, возможно, сможете помочь…

Мы с Сочинцем возражать не стали и молча заняли свободные места. В закутке, помимо плотно сбитого воина, обнаружилось ещё два человека. И вот их внешний вид кардинально выбивался из канонов моды, царившей в этих местах…

Начать с того, что оба были одеты как арабы: в белые балахоны до колена и такие же белые штаны. Одежда, правда, была в каких-то подозрительных пятнах и разводах, но тут с такими украшениями каждый второй щеголял.

На ногах у этой парочки были крепкие ботинки. Такие на Алтаре Вознаграждения не меньше двух сотен баллов стоят. Значит, люди были небедные. Могли себе позволить такие траты. Куда интереснее было другое: у одного на бедре висел небольшой колчан, из которого торчало оперение то ли стрел, то ли болтов.

У нас пока никто стрелковым оружием не пользовался. Даже таким примитивным. Самый простой лук на Алтаре стоил слишком дорого, чтобы не зажать баллы — и не потратить их на что-нибудь более полезное. Про арбалет вообще молчу… Это пока для нас были космические траты.

А ещё у этой парочки имелся просто невероятный загар! Цвета шоколада, хотя морды были самые что ни на есть наши — русские. Подобным загаром никто из колонистов пока похвастаться не мог. Даже каменотёсы Намжала, и те выглядели бледнее. А они ведь работали под солнышком практически с начала высадки.

— Ну что, вернёмся к нашим… Гостям! — Кукушкин, наконец, перестал прочищать мозги военному. И, кивнув ему, тут же обратил тяжёлый взгляд на меня и Сочинца, а также на загорелую парочку. — Витя, знакомься с Вано и…

— Сочинец, — представился наш военный.

— И с Сочинцем, — кивнул Кукушкин. — Ты про их группу уже слышал!

— Приехали на гиганте, поймали крокодила, привезли тебе камень, — кивнул местный военный. — Наслышан!

— А это Виктор, наш силовик, — представил нам его Кукушкин. — Можно сказать, ваш коллега!

Мы уставились друг на друга. И не просто так, а с целью оценки конкурента. На меня, правда, Витя особо не смотрел. Он впился взглядом в Сочинца, а тот ответил ему тем же. Воздух между ними едва не накалился до предела, пока они друг друга внимательно изучали.

И только спустя несколько долгих секунд это «обнюхивание» прекратилось. А Сочинец и Витя кивнули друг другу в знак приветствия.

— Ишь, сцепились рогами, как олени во время гона!.. — буркнул Кукушкин. — Мужики, хорош взглядами друг друга сверлить! Мы здесь не для того собрались. Вот, знакомьтесь — Павел и Артём. Наши новые гости. Даже, возможно, жители. А ещё они принесли важную информацию. Я с Витей их уже послушал. Мы своё мнение составили, а теперь интересно, что вы скажете. Ну… Давайте, орлы!..

Последнее явно относилось к «загорелым», и они себя ждать не заставили. Один, которого вроде бы звали Павлом, принялся рассказывать их увлекательнейшую историю.

— В общем, мы это… Мы как бы торговцы, — признался он.

И замолчал.

— И чем торгуете? — сразу поинтересовался я.

— Да… Мы это… Пока ничем, — ответил Паша.

— А-а-а-а! Так вам стартовый капитал нужен!