Испытательный срок - Игорь Ревва

Несмотря на свои габариты, пойманное существо (именно — существо!) умудрялось смотреть на командира (как, впрочем, и на всех остальных) сверху вниз. Владу это сильно действовало на нервы. Необходимо было показать, кто есть кто.

Данихнов взглядом подозвал одного из своих людей и свирепо гаркнул:

— Эй! Обучи-ка этого недоумка правилам общения с командованием!..

Тот мгновенно подскочил к пленному и ударил его под дых. Пленный вздрогнул, но взгляд его по-прежнему оставался таким же сурово-колючим и непокорным, как и ранее.

— Я собираюсь сесть! — вновь гаркнул Данихнов.

Сию секунду к нему подбежали двое и мгновенно устроили прямо на земле нехитрое сиденье из какого-то непонятного тряпья. Сев поудобнее, Данихнов вновь принялся разглядывать «последнего героя» из людей Косого. «Герой» продолжал озираться по сторонам и одаривать всех презрительным взглядом.

— Имя, — повторил командир.

— Анатолий... — пленный шмыгнул носом, — Мошков.

«Прямо-таки Кавказские хребты, а не нос», — подумал командир.

В начале года ему довелось побывать на Кавказе — Влад искал летописца. Тогда поиски оказались напрасными. Как, впрочем, и в течение последующих месяцев. Каждый раз, когда казалось, что вот она, разгадка местонахождения легендарного Николая, информация оказывалась либо ложной, либо устаревшей. И вот две недели назад он наконец-то напал на верный след. Командир выяснил, что Николай-летописец пребывает ныне в Юго-Западном районе Москвы. На всех парах мчался Влад сюда, нашел и... опоздал. Кто-то наткнулся на летописца двумя днями раньше. И убил. Летописец пропал навеки, а с ним пропали все записи, за которыми в принципе и охотился Данихнов.

И наибольшую злость вызывало то, что наверняка все это вновь произошло по вине какой-то банды. Опять банда! Опять эти отморозки, гордо именующие себя «командами», заботящиеся только о своей шкуре, ни во что не ставящие ни жизнь остальных людей, ни вообще весь Срединный Мир. Подонки, куда более худшие и ненавистные, чем даже Корпус Верных Защитников, пресмыкающийся перед гоблинами и служащий им верой и правдой. У Корпуса хоть есть какие-то (пусть и низкие, нечеловеческие) идеалы, к которым они стремятся. Хоть какое-то подобие кодекса чести, пусть даже и не приемлемое Данихновым. У команд же нет ничего, кроме свободы в самом худшем понимании этого слова — свободы от совести, свободы от чести, свободы от милосердия.

Наверняка ведь труд Николая-летописца не нужен им совершенно. Просто так прихватили с собой. А по дороге скорее всего выкинули за ненадобностью. Зачем нужны этим бандитам летописи?! На вопрос же соратников, зачем летописи нужны ему самому (читать ведь почти никто не умел, а если и умел, то не считал нужным часто вспоминать об этом), Данихнов отвечал уклончиво или же (что бывало гораздо чаще) не отвечал вообще.

А потом Макс откуда-то узнал, что Николая-летописца убили люди из банды Косого. Данихнову до сих пор оставалось неясным, где именно Макс получил эту инфу. Как оставалось неясным и то, каким образом Макс сумел точно указать место и время, где банда Косого решила устроить засаду на курьеров, везших провиант одной из команд. И совершенно непонятно, почему Макс принялся ни с того ни с сего убивать. И вот — один из бандитов здесь. Всего один...

— Сколько лет тебе? — прищурился Данихнов.

— Семнадцать...

— Что вы здесь делали?!

Сероватая кожа на миг собралась в складки и вновь обтянула скуластое личико пленного. При этом шрам, рассекавший физиономию парня от верхней губы до левого виска, всколыхнулся, словно волна. Данихнова, видавшего всякое, передернуло. Было в этом человеке что-то такое, от чего кровь в жилах стыла, а мысли застревали, так и не успев воплотиться в действия. Подсознательно Влад понимал, что он значительно слабее своего пленника, и пусть никто (даже сам пленный) этого не замечает, все равно — неожиданная и необъяснимая сила пугала.

— Искали, может, найдем что-нибудь интересненькое... — Мошков выстрелил очередным лазерным взглядом и облизнул тонкие пересохшие губы.

— Чего такого «интересненького»?! — встрепенулся Влад.

— Да так, искали, чем бы поживиться. — Мошков явно пытался прикинуться дураком.

— Ты меня за идиота держишь? — Данихнов не выдержал, вскочил с «трона» и, подлетев к парню, заорал во всю мочь: — Отвечай! Что вы делали здесь?!

Влад был в бешенстве. Последняя надежда ускользала из рук. Подбородок Данихнова затрясся, лицо побелело. Но как бы ни был страшен в гневе своем командир, лицо Мошкова продолжало сохранять то неприступно-тупое выражение, которое приняло в самом начале допроса. И тут в разговор некстати встрял перепуганный насмерть (как и все остальные окружавшие Данихнова) Сергей Ватолин:

— Прыжок, ты чё?! Ну скажи же! Вы же на курьеров пошли!

— Были бы руки развязаны, Гнусь, я б тебе сказал, — проскрипел Мошков. — И про курьеров, и... все такое.

Хрясь!

Мошков рухнул на асфальт. В ушах зашумело, в глазах сделалось темно. Уже теряя сознание, Анатолий почувствовал, как его подхватывают за ноги, за плечи, куда-то тащат...

* * *

— ...Толик! Вставай!..

Силясь открыть глаза и пошевелить рукой, Мошков прошептал еле слышно:

— Это ты?!

То ли прошептал, то ли всего лишь сделал попытку.

И вновь ушел, уплыл в небытие. Но голос опять позвал:

— Толик! Вставай!..

Мошков приоткрыл глаза-щелочки. Это была женщина — не молодая и не старая, не уродина, но и не красавица. Женщина в красном платье, с зелеными волосами. Точно такая же, ничуть не изменилась.

Мошков хотел спросить, куда она пропала — тогда, в Твери, после перестрелки, после того проклятого туннеля, — но вновь отключился...

* * *

— Эй, ты! Как тебя там?.. Анатолий! Ишь ты, разлегся тут, понимаешь...

Мошков ощутил пинок в бок. Не слишком обходительно для женщины. Он захотел подняться, чтобы объяснить, кто есть кто в этом мире, но получил очередной пинок. Пересилив себя, Анатолий открыл глаза. Женщина в красном платье была всего лишь видением, галлюцинацией, если хотите. Здесь же — в холодной и ржавой реальности — вместо женщины на Мошкова смотрела нагловато-трусливая рожа одного из соратников Владимира Данихнова.

— Очухался? — поинтересовалась рожа. — Эт хорошо! Давай ногами шевели!..

Мошков с легким недоумением отметил, что поблизости вдруг появился небольшой грузовичок. За рулем его сидел кто-то в чем-то черном. Человек в кабине на миг повернулся, и Мошков вздрогнул. Ему показалось, что за рулем грузовика сидит привидение. Лицо водителя странно блеснуло, словно выкованное из металла. Но разглядеть его толком Мошкову не удалось. Его уже поставили на ноги и подтащили к кузову.

— Залазь!..