Мэйсон - John Hall

Мне действительно нравится та ненависть, которая просочилась в мою сторону. Она дает мне какой-то новый заряд сил, настроения и мотивации к тому, чтобы работать.

— Давай, Джимми, работаем! Нас ждет тяжелый вечер! Огромное количество боев, мясонины, эксгуматоров и их трупанеток, прелесть и ужас которых тебе будет необходимо показать, а мне — озвучить! Так что шевели своей жопой, скоро начнется первый бой! — смеюсь я, крича в коридоре и слушая, как эхо уносит мои слова оператору Джимми, который бесит меня одним своим видом.

Первый бой

— Итак! Дорогие зрители боев трупанов и гнилушников! На нашей арене температура ниже нуля, что не позволяет завоняться и что держит нас в напряжении, но поверьте, скоро станет жарко даже в холодосике! А сейчас давайте встретим нашего первого претендента! Любимца публики и просто отличного бойца по и-и-имени Хирург! — произношу в микрофон, одновременно с этим наблюдая за фасеточным глазом огромного количества небольших мониторчиков, которые в живом режиме показывают мне направления, углы, ракурсы, освещенность и все остальное, из чего сразу клепается картинка для конечного зрителя. — Что у этого громилы с руками?! Ничего?! Что у него с ногами?! Они модифицированы по самые яйца! — смеюсь я. — Но сможет ли ему это помочь?! Сможет ли он устоять против своего противника?! — спрашиваю я, и в прямой эфир запускается множество голосов публики, что находится над холодильником, на самых дорогих местах.

Зрители этого представления то и дело что-то выкрикивают, смеются и создают эффект присутствия живого зала, что наблюдает за эксгумированными и переделанными останками ради получения славы, денег, подписчиков и так далее.

— Посмотрите на то, как двигается этот кусок мяса! Вы посмотрите на размах. Просто понаблюдайте за скоростью! А также обратите внимание на высоту прыжков! Это великолепно! И это великолепие в скором времени встретится со своим оппонентом. И кто им стал?! — смеюсь, сверкая белыми зубами, не так давно вставленными вместо тех ужасных отростков, что были частью меня в течение всей жизни. — Согласно жребию! Согласно дуновению ветра судьбы! Согласно случаю Хирург встретится с нашим участником, которого зовут Бабуленька!

Толпа зрителей отправляет в холодильник сильнейшую звуковую волну, поймав которую, хрустальный сосуд в мгновение ока превратился бы в пыль. Одновременно с этим открывается еще одна дверь холодильника, и на арену выходит скорчившаяся старушка под управлением молодого красавчика с прической, зализанной со лба до задницы. Он управляет своим гнилушником, специально создавая эффект живой старушки, что вышла прогуляться, сесть в автобус, до конечной и обратно в час пик рабочего дня, но все прекрасно знают, что это лишь часть представления, что это краткий момент перфоманса с его стороны.

— Оу-у-у! — смеюсь я. — Да на арену полетели лифчики и трусики! — и на самом деле, из своей рубки я наблюдаю за тем, как со всех сторон в направлении высокого парня со смазливым личиком, что ведет перед собой труп старушки, летит нижнее белье. — Мы все в курсе, насколько он популярен среди девушек, а знают ли они об его истории и о том, что его боец — это его бабушка, которая отдала все наследство своим котикам?! — смеюсь ещё громче. — В качестве мести он решил хоть как-то заработать на ней денег и стал одним из фаворитов наших боев! Дошел до финала, и теперь ему предстоит несколько отборочных боев! А как вы, наши зрители, относитесь к решению нашего участника касаемо своей с ума сошедшей бабушки?! — спрашиваю я и переключаю общее изображение с камер на арене на камеру Джимми, что бегает туда-сюда в попытке сделать бесценные кадры.

Честно говоря, мне нравится его работа. Он действительно ловит неплохие ракурсы, и это стоит того, чтобы вывести их на экраны всех зрителей.

В ответ на мой вопрос я слышу ответ от публики. Его мне приходится пропустить через призму программы цензуратора, потому что собравшиеся кричат: «По-хуй! По-хуй!», и я понимаю причину: всем действительно наплевать на то, каким образом на арену попадают трупаны и их кукловоды. Скажу больше: чем грязнее, чем ужаснее история участника, тем больше аудитория, наблюдающая за ним. Вот такой парадоксальный подход публики к выбору кумиров.

«А потом удивляются причинам, по которым общество — камень Сизифа, — думаю я про себя, продолжая демонстрировать людям кадры Джимми и запустив музыкальное сопровождение. — Ладно, пора продолжить наше шоу. В этот раз я хочу закончить поскорее, потому что мне не очень интересно наблюдать за боями. Я откровенно устал… — вместе с этими мыслями начинаю обратный отсчет перед возвращением не только голоса в рамки шоу, но и своего лица на экраны зрителей. — Ноль…»

Вместе с этой мыслью начинаю радостным голосом вещать о том, что претендентам необходимо закончить красоваться и пора занимать места для начала сражения.

— Итак, дамы и господа, господа и дамы! Сейчас мы станем свидетелями первой схватки на нашей замечательной холодной арене! — произношу я, разделяя экран на четыре части и помещая свою физиономию небольшим квадратиком в самом углу. — Посчитать мне? Быть может, посчитаете вы?! — замираю, слушая, как возмущенные голоса зрителей лезут в рубку подобно тому, как вирусы пытаются пробраться в организм через поры. — Ладно-ладно! Я задам темп, а вы считайте до трех! — играю голосом, и толпа в тот же миг затихает. — Готовы?! — взрывное «Да» приглушенным ором проникает в небольшое помещение над ареной. — Три!.. — произношу я и толпа подхватывает «три». — Три!.. — спустя небольшую паузу повторяю я, и вновь публика подхватывает сказанное мной «три». — Три!..

Теперь люди знают темп, с которым надо считать. Они знают и понимают временной отрезок, и спустя заданный мной интервал я слышу: «Два!» — и сердце поет.

— Один! — кричит толпа, и я касаюсь подушечкой указательного пальца кнопки огненного взрыва вокруг арены, который скажет оппонентам о том, что им пора кромсать друг друга на кусочки, стараясь по-максимуму сохранить своего бойца для одного или даже двух боев в том случае, если получится пройти в финал.

— Бо-о-ой! — кричит толпа, и одновременно с этим я жму на кнопку, чтобы столбы огня поднялись с уровня земли до уровня сидящих за специальным бронированным стеклом.

Таким образом, первый бой начат, и два гнилушника направляются друг к другу, и тут я понимаю, что необходимо начинать комментировать события. Делаю глубокий вдох, и первое, о чем говорю:

— Кто же нанесет первый удар?!

Бабуленька берет трость, при помощи которой выходила