Империя мечей - Игорь Кравченко

— Не имперские покои, конечно, но на первое время сойдет. Я слышал в «Доблестной» башне все намного лучше.

— Мне нужно сходить домой за вещами и поговорить с матерью по поводу переезда. Так что буду скорее всего уже поздно вечером.

— Надеюсь ты там не целую повозку привезешь. Я хоть и твой друг, но сильно надрывать спину перед началом учебы не хочется.

— Я возьму все только самое необходимое, а ты разве не пойдешь за вещами?

— А, сегодня уже лень. Я человек маленьких потребностей. Сейчас пойду пару кружков наверну вокруг школы, потом ополоснусь и буду тебя ждать.

— Хорошо. Я постараюсь не долго.

— Иди уже давай, — махнул в его сторону рукой Дарст.

Когда Элвар добрался до дома, мать уже ждала его, а на столе была горячая еда. Предчувствуя тяжёлый разговор, решил сначала поужинать. На удивление, все прошло наилучшим образом. Он рассказал матери о большой толпе у школы, пламенной речи директора, долгих очередях и, конечно же, о своём новоиспеченном странном друге. И вот когда разговор пошёл про общежитие, Элвар замялся. Мать сразу же все поняла.

— Ты уже такой взрослый и наверно хочешь пожить самостоятельно без моего вечного присмотра.

— Мам, я не...

— Все в порядке, — прервала она. — Я могу справляться со всем и одна. Школа не так уж далеко, так что сможешь меня иногда навещать.

— Спасибо! — расплывшись в улыбке и обнимая мать произнес Элвар.

После минутной нежности они отпустили друг друга.

— Отец бы гордился тобой, — всхлипывая прошептала она.

Элвар отвёл взгляд в сторону, чтобы сдержать слезы. Так было всегда, когда речь шла об отце. Он слишком рано покинул их. Война с западными дикарями двенадцать лет назад была кошмаром для империи. Отец был обычным городским стражником, но из-за больших потерь на фронте был призван в армию. После этого Элвар больше не видел его. Только смутные образы остались в памяти. А также обрывки фраз: «рыцари — опора империи, доблестные клинки, император защищает семьи». Эти слова поддерживали пламя внутри мальчика на протяжении всего взросления. Он не собирался мстить дикарям за отца, но и не хотел, чтобы они дальше нападали на империю, разрушая жизни обычных людей.

Поэтому Элвар решил поступить в Дизанс и стать одним из доблестных. Чтобы вместе с императором Адисом загнать дикарей на самый край Мирании, где они больше и помыслить не могли бы об очередном нападении. Еще одним аргументом было то, что в империи получали самое лучшее образование. Адис считал, что люди должны быть умны и сведущи во многих аспектах жизни помимо военного дела. Чтобы в мирные времена империя могла процветать.

И эта политика уже давала свои плоды. Пять лет назад один имперский ученый задался целью создать более точную систему отсчета времени, чем песочную. С помощью военных инженеров и опытных кузнецов ему удалось создать первый прототип механических часов. Северные купцы, почуяв прибыль, начали вкладывать огромные деньги в эту задумку. За прошедшие годы часы много раз улучшали и меняли размер, пока они не дошли до того, что помещались в ладонь, и обрели вид небольшого кругляшка со стрелками. И вот, к настоящему моменту даже у самых малообеспеченных людей империи были такие часы.

После душевного разговора с матерью уходить не хотелось. Но собрав в вещмешок все самое необходимое, Элвар покинул родной дом и снова направился в Дизанс.

Было уже достаточно темно, когда юноша подходил к воротам первого округа.

В дозоре стояла уже новая пара стражников, озаренных светом масляных фонарей.

— Стой парень, назови себя, — отчеканил один.

— Элвар Люнэр, ученик Дизанса. Возвращаюсь в общежитие, — четко ответил он.

— Если все так, как ты говоришь, у тебя должен быть значок школы.

Из-за волнительного разговора с матерью, Элвар совершенно забыл, что нужно было прицепить значок на форму.

— Он у меня есть, — доставая из кармана и протягивая его на свет, ответил юноша.

— Хм, зелёный. Первый год, значит. А в мешке что у тебя?

— Личные вещи на первое время для проживания в школе.

— Показывай.

— Да отцепись ты от него уже! Не видишь, парень и так устал. Как будто сам не помнишь свой первый год, — вступился второй дозорный.

— Ладно, ладно, проходи. Только значок сразу надень, чтобы потом вопросов лишних ни у кого не возникало.

Этот совет помог уже совсем скоро. Так как у самой школы на входе тоже был свой дозор, состоявший обычно из провинившихся учеников. Заметив значок Элвара, они не стали ничего спрашивать и сразу пропустили во двор.

В общежитии сидя за своей стойкой клевал носом комендант. Элвар тихонечко прокрался мимо него к своей комнате. Дверь была не заперта. Осторожно войдя, он увидел, что Дарст лежит на кровати с закрытыми глазами. Его грудь мерно вздымалась и опускалась. Не желая его будить, Элвар повернулся, чтобы закрыть дверь, но тут раздался голос.

— Как все прошло?

Чуть ли не подпрыгнув от испуга, юноша осуждающе посмотрел на друга.

— Я думал, ты уже спишь.

— Так и было. Просто сон у меня чуткий. Кстати, полезное качество для рыцаря. Ну, так как все прошло?

— Лучше, чем предполагалось.

— Вот и славненько. Завтра расскажешь, а теперь лучше ложиться отдыхать. Не хочу вылететь в первый же день за опоздание.

Элвару было нечего ответить, ведь Дарст был прав во всем.

Проснувшись еще до восхода солнца, Элвар не обнаружил друга в комнате. Пожав плечами, юноша, как обычно, первым делом сходил умыться. На каждом этаже общежития, которых было так же три, как и в главном здании, имелось помещение в конце коридора, где можно было и помыться, и постирать свою одежду. Элвар не стал пользоваться услугами прачек, так как не хотел излишних трат. Он и так был благодарен матери за то, что отпустила его так легко. Даже легче, чем он сам ее. Надев свежую рубашку и свободные штаны, юноша собрался выйти на утреннюю пробежку. Комендант все еще клевал носом на своем посту и поэтому снова пришлось прокрадывается мимо него.

Свежий с легкой прохладой утренний воздух очень бодрил. Размяв немного все тело, Элвар сорвался с места. После первого круга он почувствовал, что кто-то догоняет его. Обернувшись, он увидел уже довольно взмокшего Дарста. Поравнявшись с ним и сбавив немного скорость, парень сказал.