Стигма ворона 2 - Ник Гернар

Чудовище взревело, и, отшвырнув от себя мучителей, ринулось к стражнику, оказавшемуся в поле на отдалении от всех остальных. На бегу хряк врезался в него, подмяв по ноги и промчал мимо, а затем развернулся и напал снова. Рванув клыками, хозяин выдрал пастью содержимое его брюха, в одно мгновение превращая человека в скелет, обтянутый коричневой кожей. Волоча за собой внутренности стражника, он кинулся к следующей жертве, рыхлой женщине в тесном красном платье.

Крыс бросился прочь, остальные узники с криками поковыляли к въездным воротам, как будто все еще надеялись, что кому-то в городе до них есть дело.

Поднявшись с колена, Эш обернулся на монстра. Тот пожирал ноги истошно кричавшей женщине, и тут юноша заметил, что рваные клочья у него на горбу уже не кровят.

Твою ж акаду!..

Неужели он так лечится?..

Когда кабан поднял голову от иссохшей мумии, Эш понял, что так оно и есть.

Шкура кабана стала целой. И, кроме того, она меняла цвет на огненно-рыжий, а потом и вовсе стала огненной. Глаза чудовища раскалились еще сильней. Он мотнул головой, и зеленую траву в десятке метров вокруг выжгло пламенем, разошедшимся в стороны. Из пасти монстра вместо обычного рева вырвался гулкий низкий рокот.

И смотрел он сейчас только на Эша. Огромный огненный дух в теле дикого кабана — на хрупкого бронзового юношу. Потому что только в нем видел противника.

Ударив копытами в землю, хозяин еще раз воинственно протрубил и устремился на своего врага.

Он мчал по полю, с хрустом и шипением опаляя траву у себя под ногами. Эш едва успел отскочить в сторону. Одна штанина у него вспыхнула, и, обжигая ладонь, он спешно сбил пламя с колена.

Гневный окрик Дагана заставил парня поднять глаза на смотровую площадку. И он увидел, как два дюжих стражника пытаются подтащить к перилам упирающегося Хэна.

Эш рассвирипел. Отбежав ближе к стене, он развернулся к борову, готовому у новой атаке. И швырнул ему в морду маленький клинок, оставленный ему Хэном.

Когда-то ворон сказал, что если вложить много сил в обычную легкую стрелу, таким выстрелом можно сломать дерево.

Настал момент это проверить.

Эш влил в клинок всю энергию, какую получил от убитого дингира. Нож вонзился кабану в мягкое нежное рыло и потерялся из виду в кровавом потоке, хлынувшем из раны.

Гигант взревел, содрогнулся всем телом, всколыхнулся матерыми складками и ринулся на обидчика.

— Эш!.. — прозвенел над полем испуганный голос Шеды.

Он даже не вздрогнул, не обернулся, уставившись на мчащегося прямо на него хозяина, ощущая накатывающую от огненного монстра волну жара. И только когда этот жар стал нестерпимым, а окровавленное рыло очутилось всего в нескольких шагах, Эш со всех сил отпрыгнул в сторону.

Кабан промчал мимо, роняя снопы искр, и с визгом и ревом проломил своим телом крепостную стену под смотровой площадкой.

Камни со скрежетом зашевелились, раздвинулись, как если бы крепость решила вдруг вздохнуть. Жрецы, роняя выскользнувшую из рук чашу с ритуальной кровью, заголосили. Две фигуры в белых туниках свалились вниз. Стражники, обступив своего господина, схватились за перила. Деревянный помост затрещал, ломаясь сразу в нескольких местах. Правая часть внезапно вспыхнула от пламени хозяина, и люди с загоревшегося островка бросились к центру.

Помост начал оседать, заваливаясь наружу.

Жрецы в пышных одеяниях, стража и телохранители господина Дагана вместе с ним самим с грохотом рухнули вниз.

Визг, крики, стоны и проклятия смешались в оглушительный шум. Горожане испуганно хлынули от стены прочь.

Хозяин забился в каменной ловушке, раздирая бока об острые булыжники. В бешенстве он принялся хватать зубами людей, до которых мог дотянуться — жрецов, латников, стражу, вырывая руки из плеч и срывая головы.

А стигматики уже хлынули к пролому.

Эш выхватил у какого-то воина меч и бросился к чудовищу, шкура которого потеряла свой огненный ореол.

— Не давать ему жрать! — закричал он, вонзая клинок твари в ляжку.

Шеда первой подскочила на помощь Эшу. Раздавая удары направо и налево, она принялась хлестать кабана раскрасневшимся от силы сатира поясным ремнем. Следующим вооружился крыс. Ловко перескочив через завал, он принялся атаковать тварь в голову. Меч заблестел в его умелых руках, вонзаясь в плоть одержимого зверя. Дарий, хромая, присоединился последним.

А Эш с остервенением все рубил и рубил, норовя сломать позвоночник, перебить связки на крестце.

Тварь рывком развернулась к своему главному врагу мордой, роняя при этом на груду камней Шеду и крыса.

Схватившись двумя руками за рукоять меча, Эш со всей силы вонзил его хозяину в огненный глаз.

Боров оглушительно завизжал и конвульсивно забился, снова пытаясь вытащить свое неповоротливое, тяжелое тело из каменной ловушки. Лязгнув клыками, он ободрал Эшу плечо, и в этот самый момент молодой ворон своими когтями выцарапал ему второй глаз…

Через пару минут все было кончено.

Тяжело дыша, Эш поднялся с колена, весь залитый кровью.

Прямо перед собой он видел город, объятый пламенем праздничных факелов. На деревянных настилах, построенных на рыночной площади, без дела стояли брошенные бочонки с выпивкой. Ритуальные гимны больше не лились с его стен, звуки тамбуринов и флейт растаяли в воздухе. Люди отхлынули подальше от пролома и замерли, как изваяния.

А из-за спины слышались громкие возгласы, смех и слезы. Это выжившие жертвы, прижимаясь друг к другу, все еще не могли поверить, что все закончилось.

Эш отвернулся от города вместе с его поверженным хозяином. И увидел в шаге от себя Дария, который опирался на плечо Шеды и морщился из-за новой стигмы, которая проросла у него прямо поверх предыдущей, сплетая двух вепрей воедино.

— Ну вот, теперь ты дважды свин, — усмехнулся Эш.

Шеда улыбнулась, а Дарий промолчал — то ли боль все еще была слишком сильной, то ли шутка показалась не смешной.

А позади все еще дымилось поле. Обломки настила валялись на груде камней. И неподалеку от одного такого обломка Эш увидел господина Дагана, лежавшего с своем белом нарядном камзоле прямо на выжженной траве, придавленный деревянной балкой.

Эш двинулся к нему. Приблизившись к Дагану достаточно близко, чтобы рассмотреть его позеленевшее, мертвенное лицо, молодой ворон остановился.

Даган, ощутив его пристальный взгляд, с трудом разомкнул веки.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Нечасто презрение заглядывает ненависти в глаза.

— Чего ты хочешь?.. — проговорил, наконец, Даган. — Чего еще тебе надо?..

Эш не отвечал. Он словно не слышал тихих, невнятных слов молодого синьора.