Ледяной сфинкс - Жюль Верн

Полностью свободное?.. Нет, сказать так значило бы несколько преувеличить: вдали маячило несколько айсбергов, к востоку тянулись дрейфующие льды. Однако здесь лед уже вскрылся и море очистилось, и ничто не мешало кораблю устремиться вперед на всех парусах.

Не вызывало ни малейшего сомнения, что, пройдя именно здесь, через этот широкий пролив, разделяющий надвое антарктический континент, корабли Уэдделла устремились к семьдесят четвертой параллели; «Джейн» же ушла оттуда к югу еще на шестьсот миль.

– На помощь нам явился сам Господь, – молвил, обращаясь ко мне, Лен Гай. – Да поможет Он нам достичь цели!

– Уже через восемь дней, – отвечал я, – наша шхуна может подойти к острову Тсалал.

– Да – при условии, что нас будет и дальше нести к нему восточный ветер. Не забывайте, что, следуя к восточной оконечности припая, «Халбрейн» отклонилась от первоначального курса и теперь ей придется возвращаться на запад.

– Ветер попутный, капитан…

– И мы воспользуемся им, ибо в мои намерения входит направиться к острову Беннета. Именно там сперва высадился мой брат. Как только мы заметим этот островок, можно будет успокоиться: мы на верном пути.

– Кто знает, не найдем ли мы на нем новых следов…

– Может статься, что найдем, мистер Джорлинг. Сегодня же, определив наше положение, мы возьмем курс на остров Беннета.

Я решил вновь обратиться к книге Эдгара По, то есть подлинному повествованию Артура Гордона Пима. Прочитав это ценнейшее свидетельство с подобающим вниманием, я пришел к следующему заключению.

Не могло быть сомнений в том, что «Джейн» действительно открыла остров Тсалал и пристала к его берегу, как и в том, что к моменту, когда Паттерсона унесла льдина, на острове оставались в живых шестеро переживших катастрофу. С этим спорить не приходилось. Но не было ли все остальное плодом пылкого воображения рассказчика – воображения, не считающегося с требованиями достоверности и реальности?.. Верить ли в реальность странных фактов, которым он якобы был свидетелем? Существовали ли на самом деле небывалые люди и животные? Верно ли, что почва острова состояла из неведомых пород, а воды не походили ни на что на свете? Существуют ли на самом деле пропасти, напоминающие очертаниями иероглифы, нарисованные рукой Артура Пима? Можно ли поверить в то, что белый цвет производил на островитян действие, подобное удару грома?.. Почему бы и нет, собственно, – ведь белый цвет, одеяние зимы, предвещает приближение сезона ненастья, когда они будут заперты в ледяной клетке? А как отнестись к необычайным явлениям, которые наблюдал Артур Пим, отплыв с острова, – серым парам, заволакивающим горизонт, непроницаемой тьме, свечению океанских глубин, не говоря уже о воздушном водопаде и белом гиганте, возвышающемся у самого полюса?..

Ко всему этому я отнесся довольно сдержанно, предпочитая повременить с выводами. Что касается Лена Гая, то он не обращал внимания на то, что не имело прямого отношения к несчастным, страдающим на острове Тсалал, спасение которых занимало все его мысли.

Имея перед глазами повествование Артура Пима, я обещал себе, что буду подвергать проверке каждое его слово, отделяя правду от вымысла, реальное от воображаемого… Я почему-то был уверен, что мы не встретим и следа этих странностей, которые, по моему разумению, были навеяны тем самым «Ангелом неведомого», о котором мы читаем в одном из ярчайших стихотворений американского поэта…

Девятнадцатого декабря наша шхуна находилась уже на полтора градуса южнее, чем «Джейн» в начале января, на восемнадцать дней позже. Перед капитаном Леном Гаем, как раньше перед капитаном Уильямом Гаем, расстилалось свободное море, а за его спиной, как и за спиной его предшественника, вставала стена припая, протянувшаяся на запад и на восток.

Джем Уэст поспешил узнать направление течения в этом проливе. Выполняя его команду, боцман забросил на глубину двухсот саженей лот с тяжелым грузилом и объявил, что течение направлено к югу и, следовательно, делает наше плавание более легким и стремительным.

В десять часов утра и в полдень были со всей тщательностью сняты показания приборов, ибо небо отличалось в это утро редкой прозрачностью. Выяснилось, что мы находимся на 74°45’ южной широты и 39°15’ западной долготы. Последнее обстоятельство ничуть нас не удивило, ибо крюк, который нам пришлось сделать, огибая припай, означал смещение «Халбрейн» к востоку на четыре градуса. Установив это с должной точностью, капитан велел держать курс на юго-запад, чтобы вернуться к сорок четвертому меридиану, не прекращая в то же время продвижения к югу.