Последствия - М. Картер

– Ты отчаялся? – поинтересовался Слава, пока врач выкачивал его кровь.

Павел Анатольевич сосредоточенно молчал, сдвинув брови, лоб волновался морщинами – в деле сестринском он не практиковался с университета.

– Да, я говорил, что не особенный. Вот не поверил мне, понадеялся. А ведь больно, когда надежда не сбывается. – впадая в рассуждения рот Славы не закрывался. – Ну всё, три месяца, как в одиночной за побег. Наконец сегодня в «Небуйную».

– Тебе не терпится. – третировал врач, вытаскивая иглу из вены сидящего.

– В крайности не терпится. Вот ты посиди в одиночестве, да подольше, потом выйди на несколько минут, но, думаю, тебе лучше подойдёт час, а потом снова в камеру. Подразнят тебя свободой, как ребёнка конфетой, а потом съедят на его же глазах. Как после этого не захотеть с большей жадностью найти спрятанный мешок и съесть его весь, а если ребёнок с воображением, и количество находок позволяет, разбросать фантики, высыпать оставшийся шоколад, раскатать его по полу и лежать, обтекая им. – он захлёбывался наслаждением, но рассудительные глаза впёр в Павла Анатольевича.

– Чудовищно. – соскользнуло с языка врача.

Он поднял все собранные на столе банки с анализами Славы и вышел, защёлкнув дверь.

– А обед? – беспомощно, посмотрев на часы, спросил мужчина.

– За тобой вернутся через полчаса.

– Что-то жрать хочется. Вымотал меня, свинья, и ушёл. – Слава погрубел, и даже с ненавистью посмотрел на дверь.

Интерн замечания не оставил и сел на стул, а Слава, ввернув лежавшую на столе ручку в замок, открыл шкаф и, проговаривая «Так, так, так», начал проводить пальцем в воздухе, читая названия незнакомых ему препаратов, несколько таблеток которых он закинул в карман. Выбирал он долго, просмотрел ни один шкаф и, дольше остановившись у яркой коробки, вытащил её и разжевал пару таблеток.

– Фу, горькие. – его лицо сморщилось.

– Что на этот раз?

– Пустырник. Вернёмся в коллектив с хорошим впечатлением.

До того как за Славой пришёл санитар, он успел повторить с помарками Интерна заготовленные для каждого «небуйного» фразы и, прекратив репетицию, расплывшись в улыбки при появлении не имевшего, как представлял изолированный, эмоций мужчины, вышел в коридор. Диалог из-за молчаливости санитара у них не вязался и, подбираясь ко второму этажу, Слава замолчал, ускорив шаг, переступая через ступень. У столовой санитар остановил убежавшего на несколько шагов вперёд мужчину и уведомил о том, что Павел Анатольевич разрешает ему вернуться в «Небуйную».

– Да это я и сам знаю. – отмахнулся Слава и вбежал в столовую.

Санитар за ним не вошёл, а развернулся к лестнице.

Слава был разочарован. Как он сам и выразился, его «надежды разбились», но восстановлению подлежали, и, додумав, что имеет преимущество перед ещё не прибывшими «небуйными», схватил ближайший поднос и сел во главе стола.

– Интерн, сегодня твоя любимая икра. – прожёвывая кусок бутерброда,

прочавкал Слава, ещё при подходе к столу, он так же нёс тарелку супа и салат.

– А то я не вижу. – Интерн схватил с тарелки кусок хлеба.

– Да подожди, дай поставлю.

Слава рассервировал стол и приступил к еде. Когда мужчина выпил суп до половины в столовую легкой поступью влетела Лизавета. Она никогда не шла, а уж тем более не топала. Была худа до того, что легко прикасалась к земле, и так же невесомо отрывалась от неё. Девушка заметила Славу, когда с подносом приближалась к столу. Она удивилась и слегка улыбнулась, села на привычное место и, отодвинув поднос на несколько сантиметров от себя, сняла с него салат, поставила перед собой тарелку и взяла в руку вилку.

– Приятного аппетита, Лиза. – громко, но ласково проговорил Слава, что ложка в руках девушки внезапно проскрежетала по тарелке. Она подняла на мужчину взволнованные, но приятные глаза и кивнула, затем снова наклонилась.

– Ты можешь со мной поговорить? Мы никогда не оставались наедине. – в его голосе прозвучало умоление, глаза округлились, края бровей поднялись. Он отодвинул от себя тарелку, Лизавета повторила движение и вопросительно посмотрела на Славу. – У тебя очень красивое лицо. Я просто, чтобы ты знала. Такой вопросительный взгляд. Не надо. Достаточно улыбки. Но не смущайся. Я всего минутку посмотрю.

Слава сощурился и ровно минуту разглядывал лицо Лизаветы. Девушке было неловки, что она не могла скрыть, но глаз решила не отводить.

– Достаточно, больше я вас не беспокою. – закончил Слава рыцарски, но перед этим его что-то пошатнуло. – Нет, не надо ничего говорить. – он остановил Лизавету, начавшую выбивать что-то руками.

Оставив девушку в волнении и восхищении, что он сам и заметил, Слава продолжил допивать суп. Лизавета ещё ковыряла салат, а он доел бутерброды, когда за стол сели Борис и Глеб.

– Вы же христиане. Православные или католически? – так же неожиданно и громко обратился Слава к Божкам, но в отличие от речи к Лизавете, без приятности голоса.

«Сделаю помарку для устранения непонимания. Ещё в первый день прибывания Вячеслава Владимировича я зачитывал медицинские книжки «небуйных», времени было немного, приходилось сокращать. Они, Борис и Глеб, верят, как я и говорил, в то, что могут исцелять, то есть являются богами, по их мнению. Но в то же время молятся Исусу, как люди. Сами они так и не определились, кем являются и решили остаться чет-то средним.»

– Какая тебе разница. – осадил Глеб.

– Ведь я над этим подумывал временами. И абсолютно с тобой согласен, какая разница: католик или православный, буддист или синтоист. Всё это вера в что-то сверхъестественное, столько имён, а синоним один – бог.

– Я спросил, какая тебе разница. – ударив на предпоследнее слово, повторил Глеб.

– Да что же вы, ни во что меня не ставите что ли? Посмотрите на меня, когда говорите. Бурчите себе в тарелку, меня с мыли сбиваете, а замечаний твоих неслышно. – возмутился Слава.

– Православной веры мы. – снизошёл Борис, отодвинувшись от тарелки.

– Всё желание поговорить отбили. – громко ворчал Слава.

Глеб довольно улыбнулся, и следующего «небуйного» прождали в тишине. Пётр Семёнович, только войдя, увидел Славу и поспешил к столу. Мужчина его также заметил и остановил:

– Ты сначала поесть возьми, вопросы после.

Старик послушно направился к пункту выдачи и через время вернулся, сев по правую руку от Славы.

– Как здоровье? Зарядочку по утрам делать не забываешь? – Пётр Семёнович кивнул, когда Слава уже продолжил говорить. – Вот и я, как только на ноги смог вставать, дак ни одного дня ещё не пропустил.

– Конечно делаю.

– Вот бы мне в твоём возрасте такой энтузиазм. – на его лице снова заблистала улыбка. – Я вот всё рвусь рисовать. Учитель то ещё не