Мастер молний. Книга I - Яков Барр

Строго говоря, астрал не привязан к географии, но зависит от воли тех, кто живет в этих краях. Очевидно, что в Америке, по крайней мере в Нью-Йорке и окрестностях, господствуют друиды, с которыми я уже сталкивался дважды, а они в свою очередь не могут быть никем иным, кроме как доблестными служителями Инквизиции.

Вероятно, именно им я обязан тем, что снова очутился на горной тропе, которая на сей раз привела меня не к руинам древнего храма или чего-то в том же духе, а к придорожной харчевне на краю пропасти. Отсюда должен был открываться потрясающий вид, но, войдя внутрь, я оказался в душном, прокуренном заведении без единого окна. Типичная американская пивная — я бывал в таких пару раз.

Сейчас здесь было немноголюдно, и уж точно никто не курил, откуда взялся едкий табачный дым, я не понимал. Ладно, ясно: все происходящее в таком месте больше похоже на чей-то сон, коллективный и управляемый. Я мог бы добавить собственных деталей в антураж, но не стал грубить без повода. В прошлые два визита мирно поговорить не вышло.

Я в глубине души надеялся встретить мистера Курака, с ним хотя бы можно по-человечески разговаривать. А у меня скопилась парочка острых вопросов. Например, какого черта пытались убить моих учеников? Хотя даже это волновало меня куда меньше, чем главная цель моего вояжа — зараженные.

В помещении находились трое. Вернее, двое сидели, а бармен стоял, увлеченно занимаясь тем, чем обычно занимаются бармены, когда перед ними не мельтешат клиенты: натирал до блеска и без того чистые бокалы.

На барной табуретке восседала роковая брюнетка в красном платье, открывавшем мягкие белые плечи. Она уставилась в стакан с невероятно ярким пойлом, украшенным трубочками и зонтиком. И дама, и ее питье казались чужеродными в этой дешевой пивнушке. Впрочем, чья бы корова мычала. Если в астрал я прибыл в облике носорога, то вошел в помещение я, придав себе толику антропоморфности. Но все равно я выглядел человеком-носорогом, а я с трудом могу представить место, где подобный персонаж смотрелся бы органично. Разве что на межмировом турнире, где бились и не такие чудовища.

Итак, дамочка уставилась в стакан, притворяясь, что ей нет до меня дела. Да-да, охотно верю, что ты здесь не из-за меня. Я же совсем не чувствую твоего внимания. В угол забился еще один посетитель: высокий плотный мужчина лет шестидесяти с угрюмым красным лицом. Он поглощал из большущей кружки светлое пиво. Глотки его должны могли бы разом осушить пинту, но напиток волшебным образом не кончался.

Когда я вошел, краснолицый посмотрел на меня с такой надеждой, что я первым делом подошел к его столику.

— Вы позволите?

Мужчина приглашающе махнул рукой. Я опустился на стул напротив него.

— Вы — тот, кого я жду? — спросил он умоляюще.

— Боюсь, что нет, — разочаровал я его, — просто гулял в этих краях, решил заглянуть на огонек.

— Жаль, вы первый, из тех, что здесь мелькают, с кем хочется договориться.

— Вас не пугает моя внешность? — удивился я, украдкой взглянув в крупное зеркало на стене.

Нет, я по-прежнему выглядел как человек-носорог.

— Да ради бога! — хохотнул краснолицый, — Я здесь давно сижу, насмотрелся на всяких монстров. Я ведь понимаю, что в каком-то смысле мне все это снится.

— Вы здесь по делу? — поинтересовался я. — Если не секрет, конечно.

— У меня переговоры, — сообщил краснолицый.

Привстав, он протянул мне руку.

— Бобров Евгений Валентинович, к вашим услугам.

Произнес он эту фразу на языке, который я, к собственному удивлению, вспомнил. Когда-то очень давно это был мой родной язык

Я на секунду задумался, кем бы представиться. Решил, что уместнее всего использовать личность, что создал мне Долин.

— Вильям Леман, — ответил я по-русски. — И, если вас не затруднит, продолжим беседу на английском.

Руку я пожал, стараясь не повредить ее носорожьей хваткой.

— Вы неплохо справляетесь, — заметил Бобров, усаживаясь. — Ваш русский явно лучше моего английского. Только акцент мне незнаком.

— Я давно не практиковался, но мне полезно освежить знания. Вернемся на великий и могучий.

Их каких закромов памяти выплыла эта фраза? Я чувствую, что не только фильмы, но и русский язык — ключ к похороненным за тысячу лет воспоминаниям.

— Так ради чего вы здесь сидите так долго? — спросил я.

Бобров поманил меня пальцем, и когда мы оба склонились над столом, прошептал:

— Девочку арестовали. Официально за лоббирование. На самом деле за ментальную магию.

— А она была, эта магия?

— Мы работали над аурой, с помощью которой легче расположить собеседника, — признался Бобров. — Я бы не назвал это магией. Дыхание, поза, тембр, тот же НЛП, только чуть доработанный.

Ух ты, в России осваивают Голос? Интересно.

— Мы тоже взяли одного афериста, попался глупо, с порошком на таможне. И еще одного якобы журналюгу, шпионил, сукин сын. Этот и вовсе с повязкой на лоб… Не суть. Вот я и прибыл договориться об обмене. Два к одному, прогибаемся.

Я очень удивился:

— И они не согласны? Я бы предложил свою помощь, но боюсь, что в нужных кругах я не на самом лучшем счету.

— Спасибо, но не стоит, — отмахнулся Бобров. — Согласятся, куда они денутся. Просто норов свой показывают, на место ставят. А вы по делу?

— Сам еще не понял. Я действительно мимоходом, но меня каждый раз здесь встречают хлебом и солью, — еще одна фразочка, выплывшая из омута, но факт, в астрале я удивительно легко вспоминал родной язык. — Я думаю, красотка у бара, что старательно не смотрит на меня, здесь по мою душу.

— Вы поосторожнее, Вильям, — ухмыльнулся Бобров. — Здесь, как в Интернете, все не то, чем кажется. Красотка может оказаться толстым бородатым хакером.

— Насчет форм не скажу, но я уверен, что это дама. Рисунок ауры у мужчин и женщин разный, ошибиться невозможно.

— Поосторожнее с этим! — ухмыльнулся Бобров, скрывая напряжение. — У них сейчас официальная линия такова, что разницы нет никакой. Меня потому и мурыжат, что я ляпнул не то, что диктует политика партии. Вот ведь суки! Знают, что мое предложение выгодно. И примут. Но прежде сотню раз мордой о стол повозят, чтобы показать, кто в этих эмпиреях, астрале гребаном, хозяин. Вы тоже, Вильям, поберегитесь.

— Поберегусь,