Лев Эль’Джонсон: Повелитель Первого - Дэвид Гаймер

Стыковочный отсек исчез. Точнее, он в каком-то смысле остался на месте, но лишь как отражение, едва заметное сквозь дым, которое пропадало с каждой переменой ветра. Все, что пылало, обратилось в золу, а тени вытянулись наподобие высоких деревьев — или прутьев клетки. Резкий грохот болтера в руках Тригейна звучал как эхо, разносящееся по бескрайнему лесу на заре.

— Мы на Калибане, — сказал Эль’Джонсон.

— Мы в твоем разуме, — возразила Савина.

Существо в теле Грааль огляделось по сторонам, изображая интерес, подобающий летописцу по должности. В измерении рассудка оно выглядело почти как человек: темные жилки пропали, зрачки уменьшились, а легкое свечение кожи вполне соответствовало нереальности окружающего мира.

— О, тоже унылое и безвкусное место, — заключила женщина. — У такого разума нет права на существование. Ты, твои братья, твои сыновья… Вы отвратительны мне.

Примарх хотел взмахнуть мечом, но обнаружил, что безоружен. Он разжал стиснутые пальцы, а Савина захохотала.

— Все твое мастерство, вся твоя генетически сотворенная сила здесь ничего не стоят. Тут я — бо…

Слова Грааль утонули в придушенном хрипе: Эль’Джонсон поднял ее, схватив за горло. У носительницы крава выпучились глаза, она бессильно замолотила ногами и заскребла ногтями по предплечьям Льва. Вокруг шуршала и колыхалась листва теневого леса, но никто и ничто не могло прорваться на помощь Савине в реальность, созданную калибанцем.

Лев царствовал во всех своих владениях.

— Ты своевольно погрузилась в сознание примарха и за одну лишь свою гордыню заслуживаешь поражения.

Он сдавил крепче.

Эль’Джонсон душил Грааль метафорически — вел ментальное наступление в псионическом мире, словно накрывал свечу банкой, только вот огонек ее питался не кислородом, а энергиями эфира.

Тени стекли со стен, будто жидкая краска. На воображаемом небосводе вспыхнули и завертелись звезды вокруг сверхмассивной черной дыры, которая с каждой судорогой в глотке Савины выбрасывала струи света и вещества, встречающиеся раз в миллион лет.

Сквозь сеть пси-единения Лев ощутил, как колеблются другие огоньки. Уже не светила, но туманность. По воле примарха точка обзора сместилась ближе к космическому облаку, и оно разделилось на отдельные пылинки — корабли. Вычурные звездолеты Империума, похожие на крепости, скользили в пустоте рядом с раздутыми орочьими «крузерами» из клепаного металлолома, а среди них мелькали бесконечно разнообразные суда других рас, способных странствовать по Галактике. Эти транспортники в большинстве своем были созданы в невообразимой древности и принадлежали ксеносам, о которых человечество ведало только по отрывочным записям на скрижалях или неопознанному мусору на орбите какой-нибудь погибшей планеты.

Некоторые корабли — элегантные, состоящие из одних только кристаллических веретен и изящных гондол — казались дворцами, что дрейфуют в пустоте. Другие натужно преодолевали холодный вакуум, как истинные орудия войны; даже не понимая разум их конструктора, человек мог уловить их предназначение. Покрытые шипами, зубцами, крюками и панцирной броней звездолеты напоминали каких-то космических моллюсков. Они переливались психосиловыми щитами и щетинились оружием, а внутри каждого из них блестели поганые души ксеносов. Но там их свет горел неярко.

Примарх отправился дальше, и псионический след привел его к обтекаемым черным кораблям, окруженным яркими ореолами чужеродной энергии, что рыскали по безгласной пустоте, словно пауки в поисках кочующей добычи.

Сеть контроля не заканчивалась и здесь.

Лев двинулся по ней.

Скопище транспортников сменилось астероидным полем, а то, в свою очередь, тучей обломков — кольцом мусора на орбите мертвого расколотого мира, который медленно вращался вокруг угасшей звезды-гиганта.

— Так ваша родная планета на Северной Окраине, — сказал примарх.

Грааль промолчала. Отделенная от варпа степами сверхчеловеческого разума, она не могла говорить, но ее духу пришлось ответить.

+Да.+

Эль’Джонсон изучил каждую мелочь картины, сохранил в памяти все звездные скопления и оптические аномалии. Одновременно с этим он ощутил притяжение более масштабного сознания. Звезда съежилась, сбросив фотосферу в космос, и планета, ковылявшая вокруг нее, развалилась на куски, после чего скалы и плазма неотвратимо поползли к разверстому оку в центре Галактики. Вися над горизонтом событий, на краю забвения, Лев зачарованно смотрел в окутанный пламенем глаз Млечного Пути.

+Автохтонар кравов.+ Сабина отбивалась все слабее, и даже под свирепым адским взором, сулящим гибель всей реальности, она не могла сопротивляться зондированию примарха. +Первый. Смерть Миров.+