Дракон в море - Фрэнк Герберт

Доктор Оберхаузен положил на стол костлявую руку и поднял палец.

— Мы должны объяснить мистеру Рэмси также важность моральной стороны дела, — он повернулся к Рэмси. — Вы понимаете, что невозможно держать в секрете наши неудачи. В результате дух экипажей подводных буксиров оставляет желать лучшего. Нам нужны хорошие новости.

— Тернер, продолжайте, — произнес Белланд, подошел к своему креслу и, словно военный корабль в сухой док, опустился в него.

— Мы неоднократно и тщательно, очень тщательно проверяли личный состав подводных буксиров, — глядя на Рэмси водянистыми голубыми глазами, сказал Тернер. — И нашли, на наш взгляд, вполне подходящий экипаж. Сейчас он в лагере отдыха в Гленн-Гарден, вернется через пять недель. Но у них нет офицера-электронщика.

«О великий и ужасный Фрейд! Неужели меня собираются зафутболить на подводную лодку?» — подумал Рэмси.

— Вот за этим тебя сюда и позвали, Рэмси, — будто прочитав его мысли, подтвердил доктор Оберхаузен. — Извините, коммандер, но мы уделили этому вопросу слишком много времени.

— Конечно, доктор, — Тернер бросил взгляд на Белланда и сел в кресло.

— Как бы то ни было, это касается непосредственно моей сферы деятельности, — уверенно поднялся с кресла доктор Оберхаузен. — Понимаешь, Рэмси, во время последней миссии офицер-электронщик пострадал от психической травмы. Проблема аналогична той, с которой ты работал на «Дельфине», только еще серьезнее. Подводные буксиры гораздо меньше, в экипаже — четыре человека. Основные симптомы указывают на реактивную паранойю.[8]

— А командир? — спросил Рэмси.

— И он тоже, — ответил доктор Оберхаузен.

«Теперь мы стараемся нашими таинственными знаниями произвести впечатление на туземцев», — пронеслось в голове у Рэмси.

— На «Дельфине» я отметил аналогичные проявления синдрома усталости от боевых действий, — сказал Рэмси. Он постучал по стоящей перед ним коробке. — Эмоциональные проявления командира в той или иной степени соответствовали состоянию всей команды судна.

— Доктор Оберхаузен рассказал о вашей работе с экипажем «Дельфина», — заметил Тернер.

Рэмси кивнул.

— Меня удивляет один момент. Вы говорите, что этот экипаж — один из лучших. Но такого не может быть, если командир находится в пограничном к психотическому состоянии.

— Вот и выясните это, когда будете с ними, — заметил доктор Оберхаузен. — Мы уже было собрались списать этого командира на берег. Но командование уверено, что у него и его экипажа наибольшие шансы успешно выполнить задание у берегов Новой Земли. Однако это возможно только в том случае, если будут соблюдены все необходимые условия.

Доктор замолчал и дернул себя за мочку уха.

Рэмси заметил сигнал. «Так вот где собака зарыта! — подумал он. — Кто-то сверху не согласился с этим назначением, а Обе жизненно важно, чтобы именно я попал в экипаж подводной лодки. Но с кем мы играем? С адмиралом? Нет, тот сделает что угодно по одному слову Обе», — Рэмси неожиданно заметил хмурый взгляд коммодора, сидевшего слева от доктора, и впервые обратил внимание на его петлицы. — «Президентский советник! Вот в чем дело!»

— И одним из этих условий должно быть тайное психологическое наблюдение, — сказал Рэмси. — Каким образом вы планируете подключить капитану жучок дистанционного наблюдения без его ведома?

— Адмирал Белланд предложил остроумное решение, — ответил доктор Оберхаузен. — Служба безопасности разработала детекторы нового типа для борьбы со шпионскими передатчиками сигналов. Хирургическим способом в шеи членов экипажа будут вшиты сигнальные жучки, настроенные на волну сканеров, которые также будут вшиты под мышкой. А в сканеры можно встроить микроэлементы, позволяющие нам получить необходимую информацию.

Рэмси кивнул в ответ.

— Вполне разумно. Итак, начинив микросхемами командира подводной лодки, вы посылаете меня следить за его психическим состоянием.

— Да. Тем не менее здесь прозвучало возражение, — произнес доктор Оберхаузен. Незрячие глаза, казалось, пронзали коммодора, сидящего слева от него. — Дело в том, что у вас небольшой опыт подводных боевых походов, а это — весьма специфическая служба.

Коммодор пробормотал что-то себе под нос и взглянул на Рэмси.

— Война длится уже шестнадцать лет, — заметил он и спросил: — Как же могло получиться, что вы не участвовали в боевых действиях?

«Старый школьный учитель, — подумал Рэмси и подвинул коробку телеметрического устройства так, чтобы одна из граней коробки была повернута непосредственно к коммодору, и искоса взглянул на офицера. — Проявляет агрессивность, потому что не уверен в себе».

— Каждый человек, которого берегут от участия в боях, необходим для приближения победы наших войск, — заметил Рэмси.

Напряженное лицо коммодора посерело.

— Мистер Рэмси обладает редкой подготовкой — блестящие знания в областях электроники и психологии. Он слишком ценный сотрудник, чтобы подвергать его риску, — отметил доктор Оберхаузен. — Да, он ходит в плавания, когда его присутствие действительно необходимо, например, как в случае с «Дельфином».

— Но если он так ценен для вас, к чему подвергать его риску в данном случае? — гневно спросил коммодор. — Странно все это.

Адмирал Белланд вздохнул и посмотрел на коммодора.

— Конечно, Льюис, новым дистанционным измерителем эмоций, разработанным мистером Рэмси, могут пользоваться и другие. Все дело в его творческих способностях — в настоящем случае, когда старые методы не помогают, его таланты приобретают первостепенное значение.

— Можете считать меня бестактным, но мне хотелось бы знать, почему этот молодой человек, если он настолько хорош, как вы говорите, до сих пор носит звание энсина? — поинтересовался коммодор.

— Дорогой адмирал, позвольте мне, — поднял руку доктор Оберхаузен и повернулся к коммодору. — Некоторых обижает тот факт, что многие высокие должности в нашем департаменте, в том числе и мою, занимают люди в штатском. Это те, кто вообще не видит смысла в существовании Отдела психологии. Прискорбно, что моим людям, вынужденным носить форму, в большинстве случаев достаточно сложно получить повышение вне зависимости от их способностей.

Казалось, еще мгновение, и коммодор взорвется.

— Но, говоря по справедливости, мистер Рэмси достоин звания как минимум коммодора, — заключил доктор Оберхаузен.

Нескольких сидящих за столом одновременно потряс приступ кашля, а у Рэмси возникло страстное желание оказаться где угодно, только подальше от разъяренного взгляда обиженного коммодора.