Боевой маг - Стивен Эриан

Лин лежал у костра, тяжело дышал и харкал кровью. С такой раной он еще несколько дней промучается, пока не сдохнет. На то и был расчет.

Не обращая внимания на его мольбы, Варгус вынес из пещеры кошель с золотом и награбленные товары. Небогато; впрочем, в деревне и это – деньги. Он связал поводья коней и даже собрал оружие, завернув его в старое одеяло. Трупы оставил падальщикам.

Похлебки было жалко, но Варгус все равно сунул в рот два пальца и блевал, пока желудок не опустел. Безоар обтер чистым снегом и спрятал в седельный вьюк; камень вобрал в себя яд из вина и слегка потемнел.

Губа наконец перестала кровить, но когда Варгус сплюнул, вместе с кровью на снег упал кусок зуба. Варгус пошарил во рту языком. Верхний клык сломался пополам.

– Чтоб тебя…

Он забросал костер снегом. Труп с обугленной головой остался лежать среди мокрых поленьев и пепла. Готовый стол для любителей мертвечины.

– Убей меня! – взмолился Лин. – Почему я еще жив? – Тяжело дыша, он харкнул на снег кровью.

– Потому что ты не просто убийца, Торлин Ке Тарро. Ты служил королю, а потом устал от войны и вернулся домой. В этом нет ничего плохого, многие дезертируют и выбирают другой путь. Однако ты встал на сторону тех, за кем когда-то охотился. – Варгус сел на корточки рядом с умирающим, пригвоздив его взглядом.

– Как ты узнал? – От удивления Лин позабыл про боль. – Я даже Корру не сказал, что меня зовут Тарро.

Варгус оставил вопрос без ответа.

– Ты знаешь окрестные земли, деревни, города. И закон. Умеешь пакостить, не привлекая внимания людей короля. Ты убивал и обкрадывал собственный народ.

– Это не мой народ.

Варгус хлопнул в ладоши и встал.

– Поздно спорить. Моли своих предков, чтобы они сжалились над тобой на Долгой дороге в Нор.

– Предков? Что еще за дорога?

Варгус презрительно сплюнул в снег.

– Тогда молись своему фонарщику и его шлюхе, или кому ты там молишься. Следующий, с кем тебе доведется поговорить, будет ждать тебя по другую сторону Завесы.

Не обращая внимания на крики, Варгус повел коней прочь от лагеря. Скоро стужа опять сковала пальцы. Схватка его взбодрила – вот только надолго ли… Память о Гэте умирала, а значит, нужно готовиться к переменам. Он слишком долго оттягивал неизбежное.

* * *

За прилавком трактира «Утка и корона» стояла Карла, старейшина деревушки. Эта крепкая женщина видела по меньшей мере полсотни зим и не терпела глупостей ни от кого, будь ты хоть король, хоть пастух. Ее лицо могла полюбить разве что родная мать – тем удивительнее было, что Карла родила четверых здоровых детей, которые к этому времени уже и своих завели. Она не только подняла на ноги большую семью, но и верховодила целой деревней, под ее началом процветавшей последние двадцать лет.

Варгус опустился на стул, и Карла без лишних слов поставила перед ним кружку эля. Трактир пустовал, и не мудрено. В такие времена люди проводят больше времени с семьей.

– Дело сделано?

Варгус в несколько глотков осушил кружку, затем кивнул. Он бросил на прилавок кошель с золотыми монетами и не обиделся, когда Карла взялась их пересчитывать. Разбойники могли потратить часть добычи, а сколько было украдено, он не знал. Закончив счет, Карла спрятала кошель, подлила гостю эля и, подумав, плеснула себе. Вдвоем они в уютной тишине потягивали пиво, пока кружки не опустели.

– Как остальные? – спросил Варгус.

– Еще не пришли в себя. Убийства из гнева или от жадности мы и раньше видели, но такое… Мальчишка переживет, он еще мал, а вот девочка… С ней это на всю жизнь останется.

– А их мать?

Карла фыркнула.

– Жива. Не знаю, к добру или к худу. Вот поднимется на ноги и начнет тут хозяйничать с братцем. Ничего с ней не сделается.

– Я забрал оружие и привел коней. Присмотришь, чтобы ей деньги достались?

– Присмотрю. И заставлю Тибса заплатить за скотину честную цену.

Повисла необычная тишина, от которой у Варгуса вздыбились волосы на затылке.

– Слышал новости? – как-то странно спросила Карла.

– Кое-что слышал, – осторожно ответил он. Где-то там, в темноте, ждала западня. Прямо у него на пути.

– Что, например?

– Крестьянин по дороге сюда сказал, что король созывает всех, кто может держать оружие. Сказал, что в Севелдроме идет война, но за что воюют – этого он не знал.

– Тэйкон, сын короля Раэзы, повязал запад.

Варгус поднял бровь.

– Как ему это удалось?

– Религия помогла. Сам знаешь, до чего набожны зекорранцы и моррины. Пошли слухи, будто наш король помочился на идола Пресветлого Владыки и подтер зад ликом Всеблагой Матери.

– Вранье…

Карла фыркнула.

– Конечно, вранье. Еще врут, будто он перебил священников и сжег храмы. Кому-то неймется начать войну, вот что я думаю. Хороший повод избавиться от нас, язычников. – Она ткнула пальцем в статуэтку Создателя на полке за спиной.

В Севелдроме почти все молились Создателю, но тех, кто верил в других богов, не убивали и не сторонились. Религия и закон были здесь разделены. Моррины и зекорранцы жили иначе.

– Ну, а остальные? На западе ведь не все помешаны на религии, да и воргами особо не покомандуешь.

Карла пожала плечами.

– Говорят, что в Шаэль пришла беда. Тэйкон устроил там резню. Трупы громоздились выше деревьев, города ровняли с землей – а все потому, что их жители не хотели воевать. Видно, после такого урока другие оказались сговорчивей.

– Что случилось с королем Раэзой? Он умер?

– Похоже на то. Ходят слухи, что Тэйкон убил отца, захватил зекорранский престол и завел себе колдуна, которого все зовут Чернокнижником. Чего только о нем не слышно, – сказала Карла, протирая тряпкой и без того чистую стойку. – Говорят, он умеет призывать существ с той стороны Завесы.

– Вот уж не думал, что ты веришь слухам, – усмехнулся Варгус.

Карла обожгла его взглядом, от которого иной мужчина напустил бы в штаны. Затем покачала головой, и на секунду ее лицо озарила улыбка.

– Не верю, зато умею слушать и отличаю золото от дерьма. Что бы ни говорили о Чернокнижнике и об альянсе на западе, одно я знаю точно: жди неприятностей. И немало.

– Значит, война…

Карла кивнула.

– Может, они и впрямь считают нашего короля еретиком, а может, им, как воргам, просто нравится убивать. Все уверены, что к весне армия Тэйкона будет здесь. Торговые дороги на запад уже несколько дней как подсохли. Купцов, которые пытаются проскользнуть за кордоны, ловят и вешают. Жадные дураки. Деревья вдоль обоих ущелий чуть не ломаются под их тяжестью. Вороны и сороки разжирели на трупах, как фазаны перед днем летнего солнцестояния.