Улыбка мертвеца - Тим Волков

— Буду, спасибо.

Номер оказался небольшим, но опрятным. Высокая кровать с панцирной сеткой, пузатый комод, накрытый салфеткой с вышивкой, умывальник в углу и окно, выходящее в тихий двор, заросший сиренью. На стене — пожелтевшая литография с видом Крыма, на подоконнике — горшок с геранью. Всё дышало той уютной, уходящей в прошлое дореволюционной основательностью, от которой веяло и грустью, и покоем.

Иван Павлович бросил портфель на кровать, подошёл к окну, распахнул створки. В комнату ворвался вечерний воздух — прохладный, влажный, пахнущий рекой и увядающими травами. Где-то вдалеке загудел пароход. Город готовился ко сну.

Он постоял у окна, вслушиваясь в тишину. Восемь смертей за два месяца. Восемь человек, умерших во сне с блаженными улыбками. Местные врачи пишут «невыясненная этиология». Семашко боится эпидемии. А что, если это не эпидемия? Что, если в этом тихом, уютном, пахнущем геранью городе происходит нечто, чего никто не понимает?

Завтра он встретится с доктором Березиным. Завтра начнёт разбираться. А сегодня — только тишина, вечерняя Волга и предчувствие, что эта командировка станет особенной.

Иван Павлович закрыл окно, снял пиджак, повесил на спинку стула и вышел в коридор — искать столовую. В животе урчало, а впереди была ночь в незнакомом городе, полном неразгаданных смертей.

Старичок-портье оказался прав — кормили просто, но сытно. Щи оказались наваристыми, каша гречневая — с маслом, чай — крепкий, заварка явно не из желудей. После ужина Иван Павлович вернулся в номер, разобрал портфель, разложил бумаги. На отдельном листе выписал всё, что знал о восьми умерших: имена, возраст, профессии, даты смерти. Учитель. Офицер. Торговец. Жена инженера. Священник. Ещё трое — мещане, люди без особых примет.

Ничего общего. Или почти ничего. Все — люди среднего возраста. Все — местные, коренные. Все — умерли во сне.

Он отложил лист, лёг на кровать, не раздеваясь, и уставился в потолок. В голове крутились обрывки мыслей, догадок, предположений. Слишком мало данных. Слишком много вопросов. Но одно он знал точно: завтрашний день будет долгим.

За окном совсем стемнело. В городе зажигались редкие огни. Где-то залаяла собака, донёсся пьяный смех, потом всё стихло. Спасск-на-Волге погружался в сон.

Иван Павлович закрыл глаза. Он ещё не знал, что кто-то в этом городе уснет сегодня навсегда. И что завтра ему предстоит увидеть то, от чего у него похолодеет кровь.

Глава 2

Утро в Спасске-на-Волге выдалось серым, но тихим. Дождь, моросивший всю ночь, наконец прекратился, оставив после себя мокрые крыши, лужи на булыжной мостовой и тяжёлый, влажный воздух, пахнущий рекой и прелыми листьями.

Иван Павлович проснулся рано — привычка, выработанная годами (а он уже был тут не один год, подумать только сколько времени прошло!) больничной работы, не позволяла валяться в постели дольше шести. Умылся ледяной водой из рукомойника, надел свежую рубашку. Портфель был уже собран с вечера: бумаги, блокнот, стетоскоп, несколько медицинских инструментов на всякий случай.

В коридоре гостиницы было тихо. Только где-то внизу позвякивала посуда — готовили завтрак. Иван Павлович спустился по скрипучей лестнице в вестибюль. Тот же старичок-портье в клетчатом жилете протирал пыль с конторки и при виде постояльца оживился.

— С добрым утром, Иван Павлович! Хорошо ли почивали?

— Спасибо, хорошо. — Петров огляделся. — А где тут у вас завтракать можно? Вчера в столовой кормили, сегодня туда же?

Старичок почему-то замялся, потупил взгляд, принялся усерднее тереть несуществующую пыль.

— Завтракать-то можно, конечно… — протянул он нерешительно. — Только вот… не знаю, как вам и сказать… Новости нехорошие.

— Что случилось? — насторожился Петров.

— Вы же сюда на переправе добрались?

— Ну. А разве еще как-то можно?

— В том тот и дело, что нельзя. Так новости такие…

— Да какие? — с трудом сдерживая раздражение, спросил доктор.

— Да переправа-то, батюшка, — вздохнул старичок, откладывая тряпку. — Паромную переправу-то… смыло. Ночью.

Иван Павлович не сразу понял.

— Как смыло? Что значит — смыло?

— Бывает у нас такое. Волга-то, она, почитай, вторую неделю прибывает. Дожди, вишь, замучили, в верховьях вода поднялась. А у нас тут горлышко, понимаешь? Узкое место, где паром стоит. Ну так со старины сладили. И порой бывает. Затапливает. А паром наш, старый уж был, гнилой совсем… Да вы и сами видели его. Прости господи, а не паром. Ночью-то его и разворотило карягой, которую со дна притащило. Доски, говорят, по всей реке плавают. Теперь ни туда, ни обратно.

Петров почувствовал, как внутри всё опускается.

— То есть… обратно мне сейчас никак не попасть?

— Никак, батюшка. Лодки, конечно, есть у рыбаков, да разве ж они рискнут через такую воду? Течение сильное, холодно. Утопнут — никто и не найдёт. Будут чинить, обещали, да когда ещё… — старичок развёл руками. — Вы, стало быть, на ту сторону собирались? Эх, горе-то какое!

— А когда починят?

— Да как починят, я вам сразу сообщу. Вы уж не переживайте. Сладят быстро. Ну что, кушать изволите?

— Да, позавтракаю, — хмуро ответил доктор. — Скажите, как мне найти Николая Ивановича Березина? Он здесь, в городе?

— Так точно. Он наш городской врач, при земской управе числится. У них своя больничка, маленькая, но хорошая. А сам он здесь недалеко квартирует, на Московской, в доме купца Некрасова.

— А как мне его найти? Далеко ли?

— Да пешком минут десять. Выйдете из гостиницы, налево, потом прямо до собора, а там направо, по Московской. Дом Некрасова — двухэтажный, каменный, зелёный такой. На первом этаже они и живут, с супругой. Табличка есть на двери: «Доктор Н. И. Березин». Только… — старичок снова замялся.

— Что?

— Да не знаю, застанет ли. С утра они, бывает, уходят рано. В больницу, или по вызовам. А может, и дома. Вы сначала туда, а если не застанете — так в земскую управу, там подскажут.

Иван Павлович кивнул, поблагодарил и направился в столовую. Завтрак прошёл быстро — овсяная каша на воде, ломоть чёрного хлеба и чай из жестяной кружки. Мысли уже были заняты предстоящей встречей. Березин. Человек, который первый забил тревогу. Толковый земский врач, по словам Семашко. Что он скажет? Как отнесётся к приезжему из Москвы, к «комиссару», как наверняка здесь называют всех, кто приезжает с мандатом?

Петров допил чай, поднялся, проверил, на месте ли документы, и вышел на улицу.

* * *