Трансляция - Лиам Браун

– Неплохо, – говорю я, заставляя себя улыбнуться. – Спасибо.

– Правда? А я не уверена. Когда перечитала текст, то забеспокоилась, что символика, может быть, немного… вызывающая.

– Символика?

Алиса смеется.

– Забудь! Наверное, такие нюансы важны лишь для меня одной!

Миновал очередной неловкий момент, и на секунду я думаю, что Алиса собирается меня обнять, но она просто протягивает мне руку.

– Я полагаю, это то, что нужно. Мне интересно работать над книгой. Надеюсь, тебе не будет скучно ее читать.

– Эй, ты чего? – фыркаю я, обороняясь. – У шоу самый высокий рейтинг! Я на вершине мира.

– Конечно, Дэвид. И ты отлично справляешься.

Мы выходим из гостиной и медленно бредем к входной двери.

– А если ролик с «БМВ» тебя беспокоит, ты всегда можешь позвонить Ксану. Он-то все тебе объяснит.

Я усмехаюсь.

– Слушай, я в порядке. Как ты и сказала, ничего такого не произошло.

– Ладно.

– Ага.

Мы снова пожимаем друг другу руки, и Алиса окончательно прощается со мной.

Я иду обратно в гостиную и падаю на диван. Теперь, с уходом Алисы, места стало еще больше. Я касаюсь своего затылка. С момента атаки шрам, где был имплантирован чип, пульсировал. Реакция мягких тканей. Под моими пальцами этот участок кажется мне похожим на пластик: там нет даже волосков.

Звон в ушах не прекращается. Я задерживаю дыхание и слышу что-то еще. Шипение и хруст различных электрических приборов.

Свет мигает. «Включить – выключить». Начинает реветь электрическая соковыжималка, опрыскивая стены кухни пульсирующим апельсиновым соком. Пустая посудомоечная машина переключается еще на один цикл.

Это место словно живое и одержимое. Рядом со мной орет экран, настроенный на МайндКаст. Он всегда настроен на МайндКаст.

Мысли разлетаются по стенам в пять футов высоты. Я прячу голову под подушку и стараюсь ни о чем не думать.

Ни о чем не думать.

Ни о чем не думать.

Ни о чем не думать.

Проходят часы. Недели.

В моей квартире ночи будто заглатывают дни. На небе клубятся тучи, бросающие на город громадные темные тени.

Но зачем мне об этом размышлять?

Выглядывая в окно, я вижу мерцание разноцветных огней. Витрины магазинов сияют.

Узкие улицы еле справляются с толпами покупателей, каждый из которых напоминает мне пиксель, мигающий на сломанном экране.

Сейчас – середина декабря. Скоро Рождество. Не то чтобы я предавался ностальгии по празднику, но на моих стенах нет даже украшений, и это как-то странно. Нет ни рождественской ели (ни искусственной, ни натуральной). Ни жареных каштанов, ни гирлянд.

Я смотрю в окно. Наверное, количество покупателей, рыскающих по магазинам в поисках подарков, возрастает день ото дня, но мне все равно.

Я не выхожу из своего убежища уже целый месяц. Думаю, я немного одичал.

Я избегаю радио, телевидения, социальных сетей. Я – как космонавт, парящий высоко над землей. Мир, раскинувшийся вокруг, кажется мне расплывчатой радужной палитрой. Есть чему удивиться через мой иллюминатор, прежде чем вернуться к мягкому комфорту рутины, к моему пузырю.

Обычно я просыпаюсь поздно. Полдень. В квартире есть полностью оборудованный тренажерный зал, хотя меня редко посещает желание им воспользоваться.

Я обнаружил, что мой накачанный пресс почти исчез, и вместо него появилось мягкое брюшко.

Я даже порадовался теперешнему отсутствию обязательного рекламного продвижения. Вообще не о чем беспокоиться. Мне не приходится убирать за собой. Я никогда не видел горничную, но, когда я встаю, комната сверкает, мусорные корзины опустошены, а моя одежда выглажена и сложена в аккуратные стопки.

Впрочем, возможно, пол подметает себя сам.

До вчерашнего дня я делал пометки в незавершенной рукописи Алисы. Забавно читать о собственной жизни, хотя иногда я ловлю себя на том, что мои ощущения от МайндКаста – совершенно иные. Дело не в отсутствии точности – Алиса провела невероятное исследование. Персонаж, безусловно, мною узнаваем, однако имеет со мной некоторые несостыковки. Тем не менее я должен отдать Алисе должное.

Кстати, у Алисы – явные литературные амбиции. Кажется, ей тесно работать в рамках анонимного автора книг о звездах. Многое приукрашено поэтическими, не слишком правдоподобными деталями. Но, несмотря на вольности, в рукописи есть моменты, где Алиса угадывает мое внутреннее состояние, мои чувства и мои эмоции.

Но когда я читаю рукопись, то ощущаю, как слова Алисы стирают мои первоначальные воспоминания и заменяют их, так же как МайндКаст – почти, но не совсем. Короче говоря, мои мысли, зафиксированные на экране или на бумаге, все-таки отличаются от оригинала.

Рукопись заканчивается сценами нападения и моего последующего спасения силами полиции. Затем идут пустые страницы для моих заметок.

А я что-то разнервничался. Что произойдет с главным героем?

По-моему, никого не заинтересует чтение обо мне сегодняшнем – полуодетом, ленивом толстеющем парне. Пытаясь успокоиться, я недавно начал практиковать медитацию, которой меня научила Алиса.

Я часами просиживал перед гигантским настенным экраном, воображая одинокое облако, плавно движущееся вдоль линии горизонта.

Я медленно дышал.

Вдох – выдох…

Вдох – выдох…

Я так долго тренировался, что у меня стало неплохо получаться, и когда я открыл глаза, то вместо обычного калейдоскопического хаоса я действительно увидел облако.

Повторив это еще несколько раз, я обнаружил кое-что еще.

Во-первых, когда я приступаю к медитации, количество зрителей сразу же резко падает.

Пока меня не особо волновал провал в цифрах, но изумляла скорость, с какой пользователи нажимали на «Выключить». Сейчас я запросто могу потерять полмиллиона фанатов.

Во-вторых – и это тревожит меня по-настоящему – мои раздумья часто прерывает некая последовательность мыслей, содержание которых я вообще не могу контролировать. И меня это пугает.

Итак, я не всегда обнаруживал красный спорткар, мчащийся сквозь мои мысли, хотя данная сцена разыгрывалась уже несколько раз. Машина машине рознь. Иногда экран заполняло изображение ледяного «Будвайзера» – запотевшей бутылки с конденсацией и пеной, пузырящейся у самого горлышка.

Временами я видел такую последовательность: я поглаживаю экран новенького айфона или кусаю «Биг-Мак» с преувеличенной, прямо-таки порнографической страстью – челюсти стискиваются в экстазе, словно я в реальности ощущаю вкус горячей булочки и мяса, пропитанного соусом, который стекает у меня по подбородку.