Второй Шанс 3 - Аргус

— Папа, ты же говорил, что мне поможешь! Ты уже передумал? — обиделась девушка.

— Папа не только говорил, он уже начал действовать, — ответил ее отец с досадой в голосе.

— Так в чем тогда проблема?

— Проблема? Это не проблема, доча, это катастрофа, — опять вздохнул отец.

— Ну скажи, что такого случилось? — недоумевала Юля.

— Я организовал проверку ОБХСС, чтобы они проверили деятельность деда этой Кати Бессоновой. Послал лучшего специалиста.

— И что?

— Он ничего не нашел. Но это ерунда. При желании, можно было все обернуть в нашу пользу — как нам нужно.

— Можно было? — спросила Юля разочарованно. — То есть ты этого не сделал?

— Именно. Не сделал, — и глядя на скорченное в недовольной гримасе лицо дочери, продолжил: — Ты знаешь кто у меня сегодня был? Не стану ждать пока ты отгадаешь. Ко мне наведался полковник из Главного Управления КГБ, из Москвы. Некий Лукин.

— Зачем? — на лице Юли промелькнула тревога.

— Формально, по делу банды ограбившей Сберкассу шесть лет назад.

— А в действительности?

— В действительности, он мне прямым текстом приказал оставить Бессоновых и их родных в покое, а иначе…

— А иначе? — девушка напряглась в нетерпении.

— Он пригрозил, — полковник многозначительно вздохнул, — что против меня возбудят уголовное дело о самоуправстве и использовании служебных прав в личных целях! А знаешь, что это означает?

— Что?

— А вот что! Не видать нам никакой Москвы, потому как и с этого поста я вылечу! Участковым поеду… на Камчатку!

— Папа! Разве полковники работают участковыми? — пыталась пошутить Юля.

— А почему нет? Особенно, когда их лишают звания полковника.

— Папа, но почему?

— Потому что у этого старпера академика, деда этой Кати, в друзьях, сам генерал-полковник КГБ Громов! Этот полковник Лукин его личный порученец по особо важным делам. Он все знал! О тебе, об Иванове, о Бессоновых, и о том, что именно я сделал! Эта информация меня прихлопнет, как муху, и не заметит!

— Папа, я тебя так подвела! Прости меня, пожалуйста, — испугалась, наконец, и сама Юля.

— Ничего, думаю все обойдется! — уверил полковник более оптимистично. — Но твоего Иванова нужно оставить пока в покое. Иногда, чтобы победить, нужно отступить. Мы проиграли бой, но война еще не закончена.

— Хорошо, папа, так и сделаем! — обняла его дочка, а в душе подумала:

«Ничего, Бессонова, мы будем вместе учиться в одном Университете. Еще посмотрим кто кого!»

Да, в ней проявилась хищница: наглая, жестокая, беспощадная. Ее уже не интересовал этот дурак Иванов, который предпочел ей, эту дурочку Бессонову! Нет, теперь ей хотелось отомстить самой Катьке за те неопрятности, в которые из-за нее попал ее любимый папочка. То, что она сама явилась инициатором этих неприятностей, ей даже в голову не приходило. А в том, что она сумеет отомстить, и желательно чужими руками, она даже не сомневалась. Не будь она Юлия Крякина.

МОСКВА, ЛУБЯНКА, КОМИТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СССР

— Ну и что является самым главным? — спросил полковника Громов.

— Я начал изучать все, что связано с этим Ивановым, — продолжил Лукин, — и выяснил много интересного.

— Конкретнее!

— Оказалось, что это не единственное его изобретение. Его отец — на своем заводе — уже внедрил производство анатомических рам для станковых рюкзаков. Кстати, неплохие, я себе одну приобрел. Кроме того, готовятся к производству какие-то пипеточные дозаторы и одноразовые шприцы. И вот что интересно. Как раз у отца и сформирована хозрасчетная группа, где он зарабатывает неплохие деньги. Вот куда бы ОБХСС наведаться нужно было бы, но это они не сделали.

— Давай ближе к делу, что в этом интересного и необычного? Ну изобретают они какие-то вещи, так это их работа, — нетерпеливо произнес генерал.

— Так вот, Ваш друг — академик Сергей Порфирьевич — по болезни, вышел пару лет назад на пенсию.

— Да, именно так, — подтвердил слова полковника его начальник.

— А недавно, неожиданно для всех, выздоровел, и более того, после обращения в Президиум Академии Наук СССР получил разрешение на создание собственной академической группы.

— Он мне, вскользь, говорил об этом.

— Отставляю в стороне очень интересный вопрос с его выздоровлением, автором которого, как Вы понимаете, Владимир Федорович, является этот молодой вундеркинд.

— А что там такого интересного? — удивился Громов.

— Я узнал, что для лечения, они использовали нерв, полученный от трупа — специально обработанный. И вшивали его Сергею Порфирьевичу под кожу! Я человек не робкого десятка, но даже мне стало не по себе. Это какое-то средневековье!

— Трупный нерв вшивали под кожу? — Громов поморщился. — Но это ведь помогло?

— Помогло! Но это очень необычно, согласитесь!

— Ну, ученые они такие, еще и не такое придумают, что обычному человеку даже не приснится. Это ты имел ввиду под необычным?

— Нет. Учитывая то, что оперуполномоченный ОБХСС приходил в лабораторию академика, я этого оперуполномоченного внимательно расспросил, чтобы узнать, что именно он там увидел. А когда он рассказал, то я и сам решил навестить это здание.

— И как ты туда попал?

— Как инспектор по пожарной безопасности. Выбрал момент, когда академик и Иванов ушли на обед, а там остались только рабочие, которые заканчивают ремонт, и зашел. Показал им красную корочку, они и меня и пропустили.

— И что ты там нашел?

— В основном, пока пустые комнаты. Но две из них оказались очень интересными. В одной, обшитой звукоизоляционным материалом, находилась кушетка, в изголовье которой был мотоциклетный шлем.

— Мотоциклетный шлем? — удивился Громов. — Но зачем?

— Это не простой шлем, от него отходило огромное количество проводов. А провода эти, через стену с большим застекленным окном, уходили во вторую — гораздо более большую — комнату. А вот в ней, как в научно-фантастических фильмах про космические корабли, стоял огромный пульт: с множеством лампочек, кнопок и тумблеров. А вдоль стены расположены большие шкафы, с какими-то приборами и бабинами для магнитных лент.

— Ты выяснил, что это такое и для чего нужно?

— Частично. В кастрированном деле, которое мне показали, самым главным для меня, были фамилии сотрудников, которые вели наблюдение за Ивановым. Я провел с ними конфиденциальные беседы, строго предупредив, чтобы они держали язык за