Железо - Андрей Но

Видимо, Кватоко охватила та же мысль. Слегка дрожащей рукой он схватил себя за выпуклый лоб, что-то быстро соображая.

— Он не мог послать вас ко мне, — наконец решил он, испытующе глядя на Венчуру. — Ты мне лжешь, парень?

— Спросите его сами, — твердо ответил Венчура. — Или отдайте лоток с отравленной закуской, мы передадим его Лиллуаю…

Большой рот Шестипалой Руки дергался в нервной усмешке, он неверяще покачивал головой. Конечно же он не мог исполнить просьбу Венчуры, ведь это все равно что признаться на глазах пришедших с ним людей, что их сбережения сбывают соседям. Но и тронуться в путь, не разобравшись, в какую именно повозку Лиллуай сунул этот самый лоток с испорченным пеммиканом, он тоже не мог. И Венчура это знал. И его люди, по всей видимости, тоже. Но они ведут себя так, будто уже давно догадываются обо всем, и это не столько беспокоит их, как возможная вражда с соседями. Блефуют? Кватоко не знал.

Он подозвал к себе воина и поручил ему срочно привести советника по перераспределению имуществом к Сумеречному проходу. Следом он притянул к себе второго воина с густой гривой и белозубой ухмылкой, велел отвязать ему одну из лошадей от повозки, оседлать и во всю прыть скакать к вождю, чтобы доложить ситуацию.

Люди переминались с ноги на ногу, чесались и терпеливо ждали, хотя кто-то уже бормотал о расправе над съежившимся в своей вознице Кватоко. Венчура шикал им, умоляя не дать испортить всю его задумку. Если они сейчас просто нападут, закончится все большим кровопролитием в пользу воинов, и никто уже потом не станет разбираться в отравленной еде, и была ли она на самом деле в обозе.

Вождь прискакал на коне первым. Малорослый, плотно сбитый, с покатыми плечами и неизменно в пышном роуче из перьев кондора, краснохвостых ястребов и белохвостых стрижей. Но в этот раз при нем не было знаменитого посоха, за который его нарекли Приручившим Гром. Спрыгнув с коня, вождь обвел диким взглядом толпу и встретился глазами с возглавлявшим ее Венчурой. Тому стало не по себе и он потупился.

— Благодарю тебя, юноша, — вдруг шагнул к нему вождь и порывисто приобнял его. — Я испытываю гордость, когда вижу молодых людей, подобных тебе, кто неравнодушен к судьбе нашего племени. Такого я не забуду…

Такого я тебе не прощу, имел он в виду, — с холодком подумал Венчура, отвечая ему нервным кивком и улыбкой.

— Я благодарю всех вас, — вождь прошелся ладонью по плечам стоящих рядом с Венчурой. — И мне стыдно, что среди мудрых мужей в совете есть такие ядовитые змеи, как Лиллуай… Вы все открыли нам глаза, благодарю вас…

Вскоре подоспел и сам Лиллуай — сутулый, с нездоровой кожей, вылитый суслик с точно такими же поджатыми ручонками, но с хищным взглядом безжалостного ястреба. Но сейчас его взгляд был затравленным. Он таращился на вождя, что гневно раздувался и глазами давал понять, чтобы тот лучше молчал.

— Ты меня очень разочаровал, — наконец выдохнул Пу-Отано. — Кто позволил тебе так обращаться с людским имуществом?

Ты, — подумал Венчура.

— Я не…

— Молчи!.. Кто тебе дал право так распоряжаться чужим? — утробный голос вождя гремел, а его глазки пучились и сверкали молниями. — Тебе мало того, что ты имеешь?

Лиллуай выглядел пристыженным и в то же время крайне растерянным. Он украдкой поглядывал на возвышающегося в вознице Шестипалую Руку и непонимающие улыбался.

— Вождь… Мне нет в этом никакой выгоды… Это же Кватоко продает. Это он мог…

Пу-Отано замахнулся на него, и Лиллуай неуклюже отшатнулся.

— Верткая ты гадина, — выругался Пу-Отано. — Ты подставить его вздумал, подбрасывая ему припасы для вспоможения?.. Метил на его место что ли? А не думал ли ты, безмозглый червяк, что этой выходкой ты ставишь под удар все наше племя?

— Как я мог его подставить⁈ Я даже не знал ничего про отраву!..

Пу-Отано замахнулся снова, в этот раз его короткие пальцы оцарапали лоб озадаченного Лиллуая.

— Закрой рот!.. Я бы отправил тебя на карьер до конца твоих дней, но боюсь оскорблять Отца!..

…или скорее того, что трудяги на карьере заметят его отсутствие… — усмехнулся про себя Венчура. — Советника, и на карьер… Ага, как же…

— … прикосновение твоих потных ручонок к железу только осквернит его… Не буду я так рисковать. А вот в яме тебе самое место. Уведите его прочь с глаз, — приказал он воинам, и те поволокли оцепеневшего советника по перераспределению имуществом.

Пожалуй, даже самые недалекие умом среди людей, приведенных Венчурой, почувствовали нестыковки в обвинениях вождя. Да и сами обвинения казались чересчур наигранными. Но важным сейчас было совсем другое.

— Вождь, — почтительно склонил голову Венчура. — Никто из собравшихся здесь не может понять, как же так вышло, что за вашей спиной своевольничал такой неугодный человек, как Лиллуай?

Пу-Отано развернулся к юноше. Его грубые, тяжелые черты лица попытались выстроиться в улыбку, больше напомнившие гримасу боли, но его тусклые глазки сквозили холодом и недоброжелательностью.

— Ядовитая гадина, которую пригрели за пазухой… Кто же мог такого ожидать…

— Никто из нас, — продолжал Венчура, оглянувшись на своих людей, — не сомневается в мудрости и достоинстве каждого из членов вашего совета, и в вашем судьбоносном решении, кому в нем заседать… Но после такого, вождь… Теперь, когда одно место в совете освободилось, разве вы доверитесь своему чутью вновь, после предательства того, кого в нем даже не подозревали? Или в этот раз вы сочтете правильным положиться на выбор вашего народа?

Пу-Отано скосил глаза на народ — озлобленный и возмущенный, с изможденными от голода лицами, — те очень напряженно и внимательно ждали его ответа.

— Ты опережаешь мои мысли, юноша, — выдавил из себя усмешку вождь. — Подиви меня своей мудростью еще и, того и глядишь, уступлю тебе бразды правления. Но хочу верить, что и сам еще хоть на что-то гожусь… В ночь полной луны, перед взором Отца, устроим выборы!.. И пусть это важное место в совете займет из вас самый достойный!..

Глава 6

Выборы. Часть 2

На угольном небосводе всходила полная луна — это означало, что Отец широко раскрыл глаз в надежде увидеть, что сыновья заняты его освобождением все без исключений. По этой причине в полнолуние было необходимо работать и день и ночь без перерывов. Но в этот же раз Отцу вместо работы предстояло запечатлеть выбор достойнейшего для