Дредноут - Чери Прист

— Полагаю, ты не видел ни капитана, ни второго пилота, не так ли? — спросил Эрни.

— Нет, не видел. Я же сказал, что полетел, — и все.

— Везунчик ты, парень, — заметила Мерси.

— Что-то я этого особо не ощущаю. А что это за шум?

— Война. Нас нагнал фронт. Ну, идем. На ту сторону дороги. Держи голову ниже, перемещайся короткими перебежками — если сумеешь. Ты приземлился на стороне янки, так что пока не благодари свои счастливые звезды.

Но вскоре они, пригибаясь и петляя, перемахнули на серую территорию — и сделали это как раз вовремя. Строители баррикады перекрикивались, растягивая линию, расставляя вдоль пути вехи. На Мерси и мужчин гаркнули:

— Убирайтесь отсюда! Живо!

— Мы штатские! — сообщил Ларсен.

— А станете мертвыми штатскими, если не уйдете с дороги! — Тут оравший на них человек осекся, присмотревшись к Мерси. — Минуточку. Вы медсестра?

— Верно.

— Хорошая?

— Я спасла больше людей, чем убила, если вы это имеете в виду. — Она помогла спустить Ларсена с обочины, сама оставшись ближе к опасной линии фронта. На говорившего девушка смотрела сверху вниз, провоцируя задать еще один глупый вопрос, прежде чем она пошлет его куда подальше.

— У нас тут полковник со сломанной рукой и простреленной грудью. Нашему доктору прострелили нос, и у нас никого не осталось. Полковник — хороший командир, мэм. Черт, он просто хороший человек, а мы теряем его. Вы можете помочь?

Она сделала глубокий вдох — и медленно выдохнула.

— Я попробую. Эрни, вы с Ларсеном…

— Будем пробираться к железной дороге. Я буду рядом с ним. Удачи вам, мэм.

— И вам двоим тоже. Вы… — обратилась она к южанину, попросившему о помощи, — проводите меня к вашему полковнику. Мне нужно осмотреть его.

— Меня зовут Йенсен, — представился солдат уже на ходу. — Надеюсь, вы сумеете спасти его. Для нас нет ничего хуже, чем потерять его. Вы, э… вы одна из наших?

— Одна из ваших? Дорогуша, я провела войну, работая в Робертсоновском госпитале.

— В Робертсоне? — Щеки его заалели от надежды. Мерси увидела, как они вспыхнули, даже под деревьями, в темноте, при тусклом свете луны — увидела. — Чертовски хорошее место, извините за грубость.

— Воистину чертовски хорошее. А на грубость мне плевать с высокой колокольни.

Она обернулась, желая проверить, далеко ли ушли от места боя Ларсен с Эрни, но в лесу много не разглядишь, а пушечный дым и баррикады довершили дело, поглотив то, что не заслоняли стволы.

Йенсен вел ее между цепями, обходя колесные платформы с орудиями и удивительные ползучие самоходки. Мерси старалась держаться от них как можно дальше, поскольку солдат предупредил:

— Не трогайте! Они раскалены как адова печка. Заденете — и кожа долой.

Они шли мимо формирующихся цепей солдат, подходящих, перемещающихся, выстраивающихся вдоль дороги, шли назад, в глубину позиции, следуя тем же путем, что и раненые, которые либо сами хромали туда, где о них позаботятся, либо их на холщевых носилках тащили товарищи.

А по ту сторону дороги, по ту сторону фронта, вдруг взвыл какой-то механизм: добрых двадцать секунд звучало что-то вроде свиста закипевшего чайника. Вой, стегнув лагерь буйным порывом ветра, всколыхнул листья на верхушках деревьев. Солдаты и офицеры застыли, содрогнувшись; а потом раздался ответный вой, откуда-то издали. Он звучал менее сверхъестественно, хотя у Мерси перехватило горло.

— Это всего лишь поезд, — выдохнула она.

Йенсен услышал ее и сказал:

— Нет. Не только поезд. Этот их железный монстр — он разговаривает с «Дредноутом».

— Железный монстр? Э… Ходок? Так его называют? — спросила Мерси, когда они возобновили свои маневры в хаосе арьергарда. — Один из ваших сослуживцев упомянул о таком, но я не знаю, что это.

— Да, это он. Машина в форме громадного человека, внутри которой сидит пара людей. Эту штуку одели в броню и сделали все члены подвижными, и, если ты внутри, даже прямое попадание тяжелого снаряда — даже в упор — тебе нипочем. У янки, хвала Господу, всего пара таких. Очень уж дорого их собирать и снабжать энергией.

— Вы говорите как человек, встречавшийся с этим «ходоком».

— Мэм, я человек, помогавший «ходока» строить.

Он повернулся к девушке и лучезарно улыбнулся — без капли отчаяния. И, будто услышав его, откуда-то из рядов конфедератов раздался другой, столь же громкий и ужасный механический рев, расколовший ночь по линии дороги обещанием и угрозой.

— У нас тоже такой имеется? — прохрипела Мерси; она запыхалась и не знала, сколько еще продержится в подобном темпе.

— Да, мэм. Мы называем его «Гуляка».

Сначала она увидела голову, появившуюся над деревьями, точно низкая серая луна. Голова вращалась, глядя то туда, то сюда: башка какого-то поразительного Голиафа, сотворенного из стали и работающего на чем-то, пахнущем керосином и кровью, а может, уксусом. Гигант медленно шагнул на прогалину, раздвинув деревья, словно камыш в пруду, и встал прямехонько, прежде чем испустить булькающий вой, ответ механическому «ходоку» по ту сторону дороги, — а заодно и вызов ужасающему поезду.

Мерси в ошеломлении застыла у ног железного великана.

Машина была в шесть-семь раз выше ее — то есть высотой тридцать пять, а то и все сорок футов, а в обхвате примерно с повозку, на которой они недавно ехали. Фигура лишь в общих чертах повторяла формы человека, голова напоминала перевернутую корзину, в которую влезла бы лошадь, из горящих красных глаз били лучи более яркие, чем лампы маяка. Лучи шарили по верхушкам деревьев. «Гуляка» искал. «Гуляка» охотился.

— Идемте. — Йенсен вклинился между девушкой и механическим существом, показав мимоходом поднятый вверх большой палец, и повел сестру в сторону ряда брезентовых палаток, хлопающих на ветру незакрепленными пологами.

Но Мерси не могла отвести взгляда от машины.

Не отрываясь смотрела она, как сгибаются и разгибаются скрипящие, но почти человеческие с виду суставы, как сочится из каждого локтя и колена, оставляя на стали черные полосы, масло или какая-то техническая смазка. Она увидела, как серокожее существо обнаружило то, что искало, указало само себе на дорогу и зашагало, пыхая клубами черного дыма, вырывающимися из стыков деталей. Механический ходок маршировал не быстро, но каждый шаг его покрывал значительное расстояние; и когда стальная нога опускалась на землю, раздавался глухой звон, словно ударяли в колокол с обмотанным тряпками языком. Овальные ступни бухали мерно, набирая темп, которому лучше всего подошло бы определение «медленный бег».

Радостными криками встретили конфедераты проход «Гуляки». Все уступали ему дорогу. В воздух взлетали шапки и гремели приветственные выстрелы, точно праздничный салют.