Война солнца - А. Дж. Риддл

Оглянувшись вокруг, я оцениваю остальную часть объекта. На открытой площадке находятся три помещения: небольшой медицинский отсек с операционной, командный пункт, заполненный неактивными экранами, и большое подсобное помещение с небольшой водоочистной станцией и системой очистки воздуха.

Другая сторона открытой площадки заполнена ящиками и стойками, полными припасов, включая то, что я надеялся найти: оружием, дронами, броней, средствами связи и ПГУ – пайком, готовым к употреблению.

Я голоден и слаб, и хочу броситься к запасам провизии, но сначала мы с Григорием относим тело Лины к транспортнику и осторожно кладем ее на одну из длинных скамей в хвостовой части. Григорий сидит рядом, не сводя с нее глаз. Я достаю толстое одеяло из ящика с припасами, накрываю ее тело, затем выхожу и закрываю за собой дверцу.

Я рывком открываю один ПГУ и жадно набрасываюсь на еду, едва останавливаясь, чтобы дышать. Задняя дверца транспортника распахивается, выходит Григорий. Его глаза все еще мокрые от слез и налиты кровью. Запустив нагревательный элемент во втором ПГУ, я передаю его ему. Мы не говорим ни слова, так как оба слишком устали и потрясены случившимся. Дрожа в холодном депо, мы едим в тишине.

Наевшись, я устанавливаю обогреватель в другой военный транспорт и выравниваю пол одеялами и спальниками. Спать в командном пункте может быть удобнее, но пространства в автомобиле меньше и его легче обогревать.

– Что теперь? – спрашивает Григорий.

– Нам нужно немного отдохнуть. Когда Гарри доберется сюда, мы уточним наш план и начнем раскопки в кратере.

Григорий кивает и направляется к нашему транспорту.

Внезапно мне приходит в голову мысль.

– На самом деле, есть еще кое-что, что мы можем сделать, прежде чем они попадут сюда.

Он поднимает брови.

– Поиск выживших.

– Как?

– Вероятно, здесь есть несколько беспилотников наблюдения с инфракрасными датчиками. Я настрою их, чтобы сделать полный обзор лагеря. Мы будем спать, пока они закончат облет.

Даже если кто-то пережил взрывную волну, его похоронили под обломками на четыре дня, вероятно, без еды. Маловероятно, что мы сможем кого-то найти, но я не могу заснуть, зная, что мы, по крайней мере, не ищем тех, кто нуждается в помощи.

* * *

Стоит только дронам взлететь и начать передавать информацию нам в командный пункт, как Григорий и я забираемся в спальные мешки внутри транспорта. Будильник установлен на три часа – примерно такое время понадобится дронам, чтобы завершить поиск выживших.

* * *

Я просыпаюсь от того, что чьи-то руки хватают меня за плечи, толкают на пол, трясут. Чей-то голос что-то кричит.

Мое лицо все еще болит от удара локтем, который я получил перед падением астероида. Остальная часть моего тела чувствует себя еще хуже из-за подъема по водоносному горизонту и копания на развалинах Олимпа.

В темноте я понимаю, что меня трясет Григорий, слова, которые он произносит по-русски, возможно, ругательства.

На моем телефоне надрывается будильник.

– Ты установил код на свой будильник? – бормочет Григорий, когда понимает, что я не сплю.

Я переворачиваюсь и нажимаю шесть цифр в телефоне, заставляя его умолкнуть.

– Да, чтобы он гарантированно меня разбудил.

– Разбудил он только меня.

Мы выбираемся из транспортника и открываем блок управления беспилотниками. Он размером с портфель, с панелью управления на одной половине и сенсорным экраном на другой. На экране отображается карта лагеря № 7 со слоями для спутниковых и инфракрасных снимков. Я переключаюсь на инфракрасный порт и чувствую прилив надежды.

Есть признаки жизни.

Их двадцать шесть. Все в завалах под жилищами, что меня удивляет. Как и в других лагерях Атлантического Союза, в лагере № 7 есть склады и оранжереи по всей периферии, за пределами населенных пунктов. Из опроса беспилотников становится очевидным, что склады и теплицы были уничтожены взрывом. Я надеялся, что хотя бы один или два объекта на стороне лагеря напротив взрывной волны могли бы выжить и что мы найдем там выживших. Но нам настолько не повезло.

Двадцать шесть выживших. Я ожидал и наделся на большее.

Спасение их гораздо более важно, чем эвакуация Цитадели. Нам нужно действовать быстро.

На мгновение я раздумываю, не попытаться ли выкопать Оливера из подвала Олимпа. Мы могли бы использовать его помощь. Как и Оскар, Оливер может проплыть через водоносный горизонт и аварийную водопроводную трубу Цитадели. Он мог бы удвоить скорость, с которой мы эвакуируем людей из Цитадели, и спасенные могли бы помочь нам восстановить выживших здесь, на поверхности. Но у нас есть две проблемы, чтобы последовать за Оливером.

Во-первых, потребуется время, чтобы добраться до него, даже с тяжелым оборудованием здесь, в бункере. Я не решался использовать экскаватор на Олимпе раньше, потому что надеялся, что в обломках есть выжившие. Облет территории беспилотниками подтверждает, что среди мусора в живых не осталось никого. Тем не менее, используя в раскопках экскаватор, можно все же непреднамеренно навредить Оливеру. В процессе поиска мы можем разорвать его пополам.

Вторая проблема заключается в том, что я сомневаюсь, что Оливер пережил разрушение здания и остался в рабочем состоянии. Подвал под Олимпом не был построен с той же строгостью, что и ЦЕНТКОМ, а на него обрушилось вдвое больше строительной массы. Если бы Оливер все еще работал, он бы ответил на запрос Оскара. В лучшем случае – он не в сети, а это значит, что он либо сохраняет энергию, либо поврежден.

Нам с Григорием остается спасать выживших людей. Я хотел бы знать, как долго им осталось жить. Несколько дней? Часов? Минут?

Посреди пола я оставляю записку Оскару, Гарри и Идзуми, сообщая им, что мы отправились на поиски выживших.

– За кем пойдем в первую очередь? – спрашивает Григорий.

Ответ приходит ко мне немедленно. Возможно, это не самый мудрый шаг, но единственный, который я могу предпринять.

– Где знаки жизни с самой низкой массой.

– Дети.

– Совершенно верно.