Вспомнить все - Вадим Тарасенко

Лэнгли. Кабинет директора ЦРУ.

27 августа. Вторник.

3.07 по местному времени.

В огромном кабинете было темно. Лишь стоящий на столе монитор освещал его слабым, чуть голубоватым светом. Такой же голубой отсвет отбрасывался и на лицо сидящего за столом человека, придавая ему мрачный, даже скорее зловещий вид. Впрочем, под стать лицу были и мысли. Несколько часов назад советник по национальной безопасности, директор ЦРУ Билл Ред по закрытой связи разговаривал с Президентом. Сухо, сжато он доложил о добытой на это время информации и о цене за эту информацию.

Лицо Президента на экране видеофона было бесстрастным. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он узнал о гибели восемнадцати парней из «Дельты». Только взгляд стал таким, будто он не видит Реда, а смотрит куда-то сквозь него.

– Ред, переверни всю страну, зайди в каждую дверь. Мне надо точно знать, кто за этим стоит. И клянусь Богом, я отвечу стократно. Я не позволю безнаказанно унижать Соединенные Штаты Америки.

«Не должны его вывезти из Балтимора. Они же понимают, чем больше будет Хью находиться в дороге, тем больше шансов быть обнаруженным. Они же понимают, что сейчас на уши подняты все спецслужбы страны и производится тотальная проверка всего и вся. Нет, он должен быть в Балтиморе. Вот только где?»

Карта города безмолвно светилась на мониторе.

«В порту? Там есть, где спрятать человека. Десятки километров причалов. Впрочем, как и в самом городе с более чем двухмиллионным населением. А если его все же вывезли из города?»

Взгляд остановился на коричневом прямоугольнике. Под ним была лаконичная подпись: «Fort McHenry. National monument».

«Господи, сделай так, чтобы Брэдлоу оказался в Балтиморе. Докажи, что недаром именно здесь родились теперь знаменитое на весь мир: «O'er the land of the free and the home of the brave» .

Электронные часы в левом углу экрана показывали 03:15. Через почти три часа линия терминатора, несущаяся быстрее скорости звука, пересечет город. Над Балтимором взойдет солнце.

Oh, say! Can you see by the dawn's early light[18].

Соединенные Штаты Америки.

7.15 пo местному времени.

– Ну что, мистер Брэдлоу, я думаю, сегодня мы насладимся той информацией, которую Бог вложил в вашу голову.

Американец, туго привязанный к креслу, беспомощный перед этим морщинистым стариком, сидел с закрытыми глазами. Раздался противный смех.

– Правильно, не надо открывать глаза, чтобы не испугаться. Правда, это вам мало поможет. Информацию я все равно из вас вытащу, – и вновь мерзкий смех почти рядом.

Брэдлоу почувствовал, как на его голову опустились руки старика. Он дернулся, в тщетной попытке уйти от этого прикосновения.

– Не бойтесь, я больно делать не буду… сейчас.

Обжигающая волна жара, хлынувшая из рук старика, казалось, мгновенно растопила все тело. Жар нарастал. Спустя несколько мгновений тело превратилось в раскаленный пар, рванувшийся вверх, по ходу стремительно закручивающийся в спираль. Уже ускользающим сознанием Брэдлоу успел подумать: «Сейчас все происходит намного быстрее. О Господи, хоть бы я не выдержал и умер в этом кресле».

И вот уже с шипением, ревом пар несется в бесконечном сужающемся тоннеле. И это сжатие словно подпитывает энергию пара, вытягивая и уплотняя его. И вот уже раскаленное копье со свистом несется на показавшуюся точку. Стенки тоннеля стремительно сближаются, словно наводя на добычу. Не промахнуться!

– А-а-а, – и раскаленное копье с силой бьет по ненавистной цели.

Точка рушится внутрь себя, и словно лопается, как перезревший арбуз, мир. Тоннель мгновенно пропадает, и мириады звезд вспыхивают в разверзшемся пространстве. Звезд появляется все больше и больше, и вот уже слившийся воедино могучий поток света сглатывает, растворяет в себе прорвавшуюся по ту сторону бытия плоть, и раздается наконец сладостный стон воссоединения, победный крик совокупления:

– А-а-а.

Свершилось!

Балтимор.

7.25 по местному времени.

– Знаете, чем женские трусы отличаются от мужских? В мужские просовывают ноги, а в женские руки.

Короткий резкий сигнал мгновенно потушил вспыхнувший было смех. Красная полоса, до этого безучастно перечеркивающая экран монитора, вздрогнула и, словно легавая, сделала стойку, круто сломавшись посередине и образовав острый пик.

– Первый, я третий. У меня отчетливый сигнал. Дом номер двадцать семь на Пятнадцатой улице.

– Понял, третий. Проезжайте до перекрестка с К street, поверните на нее, остановитесь и ждите дальнейших указаний.

– Понял, первый, выполняем.

Со стороны дома с небольшим интервалом прозвучало два пистолетных выстрела.

– Первый, я третий. Слышу выстрелы в доме.

– А черт! Атакуйте! Объект «С» должен быть спасен. Разрешаю сразу открывать огонь на поражение!

Через десять секунд сигнал «Боевая тревога» поступил в штаб-квартиру подразделения «Дельта».

Через полторы минуты бойцы подразделения «Дельта» уже были в воздухе.

«Господи, только бы на этот раз не было осечки. И, в конце концов, Господи, он же твой любимец. Так помоги ему еще раз, – сидя перед экраном монитора, Ред молился.

Видеокамера, установленная на носу вертолета с бойцами «Дельты» передала в кабинет директора ЦРУ, как на горизонте, в легкой дымке показались небоскребы Балтимора. Синевой блеснул Чесапикский залив.

«И прости меня, Господи, за мои дерзновенные речи, прости, что я вмешиваюсь в твой промысел. Просто я хочу, чтобы мои планы совпали с твоими, Господи».

Там же. Дом № 27 на 15 street.

7.25 по восточному времени.

Теплая истома буквально обволакивала все тело. Хотелось уже больше никогда не выныривать из нее. Всю жизнь, вечность парить в этом теплом, ласковом океане.

– Ну вот, мистер Брэдлоу, как видите, ничего страшного. И обошлись без ваших умных приборов.

Неприятные слова, словно холодное течение, били в лицо, нарушая сладостную дрему.

– На этом нам придется попрощаться.

Теплый океан растаял, исчез, съежившись до маленького морщинистого старческого личика.

– Спасибо за сотрудничество, мистер Брэдлоу.

Все, теплота окончательно отступила, сменившись неприятным холодом. Американец почувствовал, как на лбу выступил пот и начал стекать вниз. До чесания в руках захотелось смахнуть его, смахнуть вместе со всем этим кошмаром, – старик уже все знает, они уже все знают.