Дракон Кристалла - Стив Миллер

Все двенадцать встали на колени, образовав полукруг перед помостом, подняв лица к преподавательнице, сосредоточив широко открытые глаза на ее лице. Одновременно они нейтрализовали свои щиты и приготовились обучаться.

Когда все они стали одинаково спокойными и восприимчивыми, доминанта улыбнулась, показав мелкие острые зубы, закрыла глаза – и передала им свой урок.

Как обычно, урок больно ударил по разуму: казалось, что его многочисленные грани и крошечные четкие детали режут саму ткань мозга. Стоя на коленях, она приняла все, тщательно следя, чтобы ее глаза оставались открытыми и глядели прямо и чтобы даже тень боли не возмутила ее ауру, пока знания погружались в глубину ее сознания, расцветали тысячью кинжальных точек – и исчезали.

«Теперь вы будете осваивать этот метод, – мысленно объявила доминанта. – Анджо».

На плиточном полу перед каждой появилась лабораторная кювета со спящей порцией протожизни.

«Оживите свой объект», – было приказано им.

Это было достаточно просто – порождение нервной системы входило в курс элементарной биологии. Она мысленно проникла в глину, вытягивая нити, соединяя их в систему. Когда плетение было закончено, она внимательно все рассмотрела, проверяя, нет ли где-нибудь пропущенных синапсов, и только потом направила тщательно отмеренный энергетический импульс. Прото-жизнь дернулась, сеть нервов засветилась – и она вернулась в свою оболочку. Ее руки спокойно лежали у нее на коленях.

Видимо, она выполнила свою работу чуть медленнее, чем остальные: едва она успела вернуться в плоскость материальности, как у нее в голове зазвучал приказ: «Дайте своему объекту восприятие».

Она снова сосредоточилась на протожизни и ровном сиянии нервной системы, которую создала. Восприятие – это было уже сложнее. На философии им дали теорию, но сейчас ей предстоит первая попытка применить эту теорию на практике.

Она осторожно сделала нужные изменения и, удовлетворившись результатом, вернулась в свою оболочку.

Стоя на коленях, она ждала – достаточно долго, чтобы у нее на лице высох пот. Достаточно долго, чтобы испугаться, не сделала ли она какой-то глупой ошибки, раз ей удалось закончить настолько раньше, чем…

«Дайте своему объекту самосознание».

Самосознание? Она чуть было не позволила мысли оформиться в вопрос, но осмотрительность возобладала. Доминанте Анджо Вали не рекомендовалось задавать неосмотрительных вопросов. Как не рекомендовалось быть глупой и медлить с завершением задания.

Она вернулась на второй уровень, где озадаченно воззрилась на пульсирующую протожизнь. Самосознание. Это выходило за пределы той теории, которую дала им преподавательница философии. Однако если это простое развитие: оживление, восприятие, самосознание…

Робко, не зная, верна ли ее интуитивная догадка, она еще раз приложила свою волю, создав камеру из чистой энергии, которая охватывала центральную автономную систему и управляла ею. Когда камера была полностью сформирована и интегрирована, светясь в ее сознании, словно невероятно крошечный залиат, она дохнула на нее и направила туда одну мысль.

«Я».

Энергетический конструкт дернулся, засветился, потускнел – и вспыхнул. До нее донеслась рудиментарная мысль – почти что невнятное бормотание. Бормотание стало громче, когда объект начал принимать данные от центральной нервной системы и оценивать свое положение. Свое уникальное положение.

Испытывая внутреннее потрясение, она вернулась в свою залитую потом оболочку. Ей понадобилась вся ее воля, чтобы не поднять защитные барьеры, все силы, чтобы удержать глаза открытыми и скромно наблюдать за лабораторной кюветой и существом, которое начало искать сведения об окружающей среде и о себе.

Ее оболочка начала дрожать. Раздосадованная, она заставила некоторые молекулы ненадолго усилить свой танец – и высушила свою блестящую от пота кожу. Она не улыбалась и не отрывала взгляда от лабораторной кюветы. Не приходилось надеяться, что ее действия прошли мимо преподавателя: ее подчиненный элемент был настроен на потоки энергии, начиная от крошечных вспышек тепла и кончая смертью и рождением звездных систем.

В лабораторной кювете продолжала собирать данные осознавшая себя протожизнь. Бормотание этого создания неуверенно двигалось к внятности. Факты его существования были простыми и незамысловатыми – и благодаря тому, что это были факты его существования, они не вызывали у него тревоги. Оно не испытывало необходимости в конечностях, которых никогда не имело, оно не тосковало по зрению или способности создавать живые существа из дремлющей глины. Оно…

«Отлично».

Мысли преподавательницы были пронизаны желтизной, свидетельствовавшей о том, что ее нетерпение выходит за пределы обычного.

«Теперь вы воспользуетесь техникой, которой вас учили, чтобы физически изменить свой объект. Следите, чтобы во время изменения у него сохранялось восприятие и самосознание. Вот форма, которую вы ему придадите».

Быстрый мысленный образ шарообразного тела, из которого вырастают три одинаковых щупальца.

«Начинайте».

Метод был обманчиво простым, так что в результате первой попытки у нее получились два крупных щупальца и одно поменьше. Она попыталась тем же методом внести поправки – и существо в кювете завопило.

Она внимательно смотрела, как оно задрожало, успокоилось и начало собирать данные о своем новом облике, вытягивая щупальца и обследуя новые для себя области кюветы. Его ужас сменился возбуждением, любопытством…

«Снова», – пришел приказ – и на этот раз был показан образ с ухом.

Ужас существа стремительно перешел в жадное познавание. Откуда-то – вероятно, от подчиненного Анд-жо Вали – пришел звук, неоформленный и с таким диапазоном, что она могла воспринимать его только с помощью других своих чувств. Существо исследовало звук, по собственной инициативе выделив область в себе для его обработки, его бормотание стало понятным: оно строило теории относительно этого звука, его назначения и возможного смысла для него самого.

«Снова».

Добавились глаз и небольшой захват. Существо почти не испытывало ужаса при этих новых изменениях, а боль от приобретения изменений почти мгновенно растворялась в жадном изумлении. Оно отводило дополнительные объемы для обработки данных и начало ползать по кювете, проверяя информацию, получаемую с помощью глаза. Оно посмотрело вверх, и она получила странную обратную связь: гладкое скошенное золотое пятно, увенчанное вторым пятном поменьше.

«Снова».

На этот раз образ стал резко иным: костистый панцирь, шесть членистых лап – потри с каждой стороны, – глаза впереди и сзади, на гибких стебельках. Существо зашагало вперед, познавая свои силы и возможности. Бормотание теперь учитывало это состояние постоянных изменений и принимало его как естественное, поскольку не знало иного.