Принципы - J. R. Crow

— Диана… — беззвучно прошептали губы.

— Бегом, бегом, бегом!

Кто-то дернул его за локоть, возвращая способность мыслить и двигаться. И Джеймс побежал — как не бегал никогда в жизни, даже когда спасался от сторожевых питбулей одного из объектов наблюдения. Мир превратился в беспорядочное мельтешение серых стен и провалов разбитых окон.

Чувство реальности вернулось к нему лишь на чердаке какого-то заброшенного здания, скорее всего — подпольного бара, разгромленного во время одной из облав.

Пару минут от просто громко и часто дышал, пытаясь наполнить горящие легкие воздухом, и лишь после этого смог разглядеть своего спасителя.

Мужская одежда — кожаные штаны, куртка и грубые ботинки на толстой подошве. Коротка стрижка, волосы заканчиваются чуть ниже уха. Но — девушка. Скорее всего — китаянка. Далеко же её занесло от дома.

Она присела на опрокинутое кресло и принялась молча чистить пистолет.

— Спасибо… за помощь… — неуверенно произнес детектив, поняв, что молчание затягивается. — Я Джеймс Валентайн, а ты…

— Нэнси, — коротко отозвалась китаянка, не отрываясь от своего занятия.

— Нэнси? — удивленно переспросил Джеймс. В его представлении, у жителей Азии имена должны были звучать как-то иначе.

На лице девушки появилась лёгкая ироничная улыбка:

— Ван Лин Саньжэнь тебе больше нравится?

Джеймс попытался повторить имя про себя, сбился и принял единственное правильное решение:

— Очень приятно, Нэнси.

Она насмешливо фыркнула и вернула пистолет в кобуру.

— В следующий раз, когда увидишь шоггота — драпай от него сразу, а не глазами хлопай. Они не очень быстрые, так что шансы есть.

Поднялась на ноги, грациозно потянулась и сделала несколько шагов к выходу.

— Ну, бывай, Джеймс Валентайн. У меня в этом городишке ещё есть дела, так что нужно закрыть врата до того, как всё здесь превратится в руины.

Руины. Родной Аркхэм, неидеальный, временами раздражающий, но — родной. И теперь он приговорен исчезнуть, развороченный неведомыми монстрами, которые называются шогготы. От одной мысли об этом сделалось невыносимо грустно.

— Постой! — неожиданно для себя выкрикнул детектив вслед Нэнси. — Я пойду с тобой!

— Ещё чего, — фыркнула она, но все-таки обернулась. — У меня принцип: «не спасать дураков от мистических тварей».

— Но один раз ты уже его нарушила, — воодушевился Джеймс. — Почему?

— Мой отец, заклинатель, — Нэнси смирилась, что избежать разговора не получится, и облокотилась спиной на дверной косяк, — считал, что «принципы — это оправдание для упущенных возможностей». До того, как покинуть наши края, он снискал себе славу, ужасную, но всё же великую. А раз так — нет ничего дурного, чтобы хотя бы раз к нему прислушаться.

— Заклинатель? — Джеймс по привычке выделил в информации самое важное слово и уцепился за него. — Ты у него училась этим… заклинаниям?

— Нет, — машинально ответила Нэнси, но быстро оборвала себя, — сейчас не самый удачным момент вспоминать историю моей семьи, тебе так не кажется, Джеймс Валентайн? Ещё раз: я ухожу, ты — остаешься.

И с кошачьей ловкостью проскользнула в дверь — словно торопилась, не хотела дать втянуть себя в очередной разговор.

Джеймс остался один. Он дал себе немного времени — подумать, собрать разрозненные куски информации воедино.

Твари существуют. Из года в год в Мискатоникский Университет стекаются «паломники», желающие почитать хранящиеся там трактаты о неведомом, но Джеймс всегда считал всё это пережитком прошлых веков, отголосками мифологического сознания. А сейчас — поверил. Трудно не поверить, едва не сгинув в лапах чудовища.

Заклинатели существуют. Люди, способные отпугнуть чудовищ… или призвать чудовищ?

«Так обидно, что хочется разобрать по камешку этот мерзкий прогнивший город, где не нашлось место даже маленькому огоньку благородства», — как наяву прозвучал голос Дианы.

А потом затряслась земля.

Напрашивался вывод, от которого мучительно захотелось выпить, но вина под рукой уже не было.

Он разозлил заклинательницу. И он виноват в катастрофе.

Здравый смысл подсказывал Джеймсу бежать подальше от города, молясь, чтобы гнев Дианы ограничился одним только Аркхэмом.

И в то же время, он понимал, что нельзя убежать от себя. Он вряд ли простит себе сломанную судьбу девчонки дона Алессандро. И совершенно точно нет — гибель Аркхэма.

Джеймс выбрался с чердака и медленно побрел обратно к ресторану.

Странное и страшное зрелище — когда пересекаешь невидимую черту, до которой ты шел по обычным улицам, среди обычных серых стен, и лишь прохожие озирались чуть настороженнее обычного да гудели вдалеке полицейские машины. А за ней — пылающий хаос. Пламя танцует на обвалившихся крышах, в зданиях зияют дыры, словно они то ли обломаны… то ли обгрызены. Тяжело дышать от пыли и нехватки воздуха.

Пока что от края до громадных «врат», которые неторопливо вращались вокруг своей оси, было рукой подать — пострадал лишь один квартал, но Джеймс шел медленно, прячась за каждым камнем, каждой опрокинутой скамейкой, надеясь и молясь, что не попадется на бесчисленные глаза очередному шогготу.

Монстров не было. Вообще никого не было — но эта пустота действовала на нервы ничуть не меньше. Страшно смотреть на врага, безобразного, чуждого — но облеченного в плоть. А значит — от него можно убежать, можно спрятаться, можно даже вступить в бой. Ещё страшнее — когда против тебя само пространство, когда мелькают смутные тени, тут же исчезающие при беглом взгляде, когда в шуме ветра слышатся угрозы, когда ты чувствуешь шаги за спиной, но там никого нет.

Тридцать шагов.

Всего тридцать шагов через Пустоту — и заглянуть за угол. Короткий путь, казалось, растянулся на целую вечность.

На полу разрушенной веранды сидели люди. Все, как один — в парадных платьях и костюмах, такие, какими они пришли в ресторан. Джеймс чуть было не бросился вперед со вздохом облегчения — но вовремя одернул себя. Кто знает, какие еще ужасы приготовило таинственное нечто?

Не более минуты понадобилось детективу, чтобы понять: его опасения были не напрасны. Гости не шелохнулись. Застыли, окаменели, будто чья-то злая воля превратила живых существ в восковые статуи. Не так важно, как это произошло — важнее, а не ждет ли та же участь безумца, что попытается прорваться к вратам?

Джеймс инстинктивно отпрянул назад — и тут же жестоко укорил себя за малодушие.

Сжал кулаки, борясь с животным чувством опасности, которое требовало немедленно покинуть проклятое место. Зажмурился, как если бы этот жест мог разом решить