Лев Эль’Джонсон: Повелитель Первого - Дэвид Гаймер

— Подведите нас поближе, — сказал Дариил.

Он говорил тихо — привычка, выработанная жизнью в лесу, — поэтому обладатели неаугментированного слуха едва могли расслышать его голос, звучащий для них как шепот.

— Вооружение? — спросил Стений.

— Пока нет.

«Непобедимый разум» завершил полный переход в систему Муспел примерно двадцать один час назад, а последние десять звездолет гасил скорость. Он летел в сопровождении безмолвной свиты из линкоров, крейсеров и эскортных кораблей, которые составляли отколовшуюся от Четвертой экспедиционной флотилии тактическую группу, что пересекала пустоту во временно нанесенных и неприметных идентификационных цветах Две тысячи третьей. Долгий перелет «Непобедимого разума» из тьмы системы облака Оорта проходил под завесой секретности, ибо судно не передавало никаких повторяющихся последовательностей или автоопознавательных кодов, а также не приветствовало имперские власти на планете. Лишь сейчас, когда мир, представляющий собой закутанный в облака голубой шар, стал заполнять экраны «Непобедимого разума», командный состав начал проводить предбоевые ритуалы над комплексами пустотных щитов и системами вооружения исполинского боевого корабля.

Лев, по своему обыкновению, мало что поведал об истинной цели данного путешествия и почти ничего не рассказал даже тем, кого ранг и выслуга позволяли считать доверенными лицами. Дариил же, как и все другие Темные Ангелы, большую часть дневного цикла пытался понять, что на уме у его примарха.

— Во имя Императора, что там происходит?

Дариил, капитан 12-го ордена, старший кузнечный мастер, магистр Крыла Железа и кастелян «Непобедимого разума», опустил планшет, который внимательно изучал. Главная командная платформа на капитальном корабле типа «Глориана» была заставлена множеством когитаторов, а подключенный к ее инструментарию планшет казался лишним. В лучшем случае он выглядел как подспорье, а в худшем — как показушничество. Если бы Дариила спросили, он бы сказал, что наслаждается ощущениями от «чтения», хотя его ремесленная сбруя уже загрузила огромный объем данных и передала их через узлы подключения черного панциря, встроенные прямо в позвоночник космодесантника.

Своей закоснелостью Дариил напоминал пятитысячелетний когитатор, и эта черта доводила до истерики его наставников в Императорских кузнях Народная и Манрага.

Центральная платформа флагмана легиона представляла собой скалу с адамантиевыми опорами и изолированными кабелями, со всех сторон окруженную бурным морем шумов систем и сверкающих огоньков. Стоять там и слушать — точнее, вслушиваться — означало потеряться в бурлении несовместимых друг с другом лингвистических форм. Смертные члены экипажа перешептывались друг с другом на готике, низком и высоком, непонятном техническом жаргоне и множестве диалектов с десятка сильно непохожих друг на друга миров, а когитаторы издавали бинарные щелчки с сильным акцентом числовых форм их мест сборки — Терры, Марса и Юпитера. Машинные жрецы в красных одеяниях напевали себе под нос трескучие песни на лингве-технис. Облаченные в доспехи легионеры, стоящие на своих позициях по всей палубе, словно изваяния, сотворенные Ангелами, отрывисто обращались друг к другу на боевом жаргоне легиона или одном из дюжин калибанских языков, официально классифицированных переписчиками Великого крестового похода как лингва мортис.

В отсутствие Льва за всеми этими разговорами мог уследить разве что Дариил.

Кузнечный мастер не мог сказать наверняка, владел ли способностью к языкам еще до своего вознесения в ряды Ангелов, ведь в лесном лагере, где он провел детство, возможности выяснить это не было. Там Дариила окружала лишь родня и никто не говорил на других языках. Но после того, как вербовщик легиона взял его с собой в Альдурук, все изменилось.

Формой потолок мостика напоминал свод собора, а через наклонные листы из сверхтвердого и закаленного против пустотного холода бронестекла на палубу проникал рассеянный свет космоса. Однако сейчас была видна лишь горстка звезд, ибо все остальное пространство заполняла белизна из-за альбедо яркого сине-зеленого полумесяца — их места назначения.

Муспел.

Дариил ощутил покалывание в затылке. Подобное происходило с кузнечным мастером в прошлом, когда нечто, чего он еще не успел заметить, кралось за ним среди деревьев.