День, когда пала ночь - Саманта Шеннон

– Устала. – Она обеими руками придерживала его груз. – Такая тяжелая.

– Скоро все пройдет.

«Если я выживу».

Мысль скользнула в отдалении, не вызывая никаких чувств. Ее предшественницы иногда умирали в родах, и причину смерти одной Глориан знала точно: королеву-мучительницу вырезали из чрева матери.

Хелисента подвела ее к скамеечке. Джулиан пролила на волосы несколько капель драгоценного лавандового масла, чтобы заглушить запах дыма. Глориан спохватилась, что клюет носом. Ее и в лучшие времена тянуло в сон от таких нежностей.

Два года, как она впервые услышала тот голос, а нитей сна так и не распутала, не сумела отличить, земной он или божественный. Впрочем, теперь голос, кажется, замолчал.

Больно оказалось лишиться и этого малого утешения.

– Глориан. – Джулиан коснулась ее щеки. – Глориан, ты совсем без сил. Давай я скажу даме Мариан.

– Нет, – ответила она.

– Ты ночью почти не спала.

– Когда это кончится, смогу спать хоть до конца времен. – Тише, только самой себе, она добавила: – Весной.

Регентский совет собрался за круглым столом. От холода заперли ставни, в камине бился огонь, и все же советники остались в теплой уличной одежде. За Глориан следили, как орлы, – будто боялись, что она опрокинется под тяжестью живота.

– Вам помочь, ваша милость? – встала ей навстречу герцогиня Брангайн.

– Не нужно. – Глориан села. – Я сегодня ездила верхом. Уж верно, кресло меня не сбросит.

Кое-кто стиснул челюсти, и только герцо Эдит решилесь улыбнуться. Советники не одобряли ее выездов, но бабушка ей позволила – лишь бы Глориан держалась укрытий и доезжачие следили, чтобы лошадь вела себя смирно.

Вскоре подошли Мариан с Бурн. После очередного жаркого спора с Фортхард о мерах против заразы Глориан разделила докторов: отправила Фортхард на север, а Бурн оставила при дворе. Усадив Мариан, лекарь вышле.

– Ты здорова? – спросила у бабушки Глориан.

– Да, просто суставы скрипят от старости. – Мариан, потрепав ее по руке, обратилась к совету: – Виверна видела нас в Стилхарроу, и значит, наше местонахождение известно Фириделу. Пора менять убежище. Что скажете?

– Моя древняя твердыня нас бы укрыла, – предложиле герцо Эдит. – Замок Стратурн стоит далеко на севере, почти в такой же лощине, удобной для обороны. Нам надо, пока можно, двигаться вдогонку за холодами.

– Королева Глориан при ее состоянии не доедет до Гористого края! – выпалил герцог Рандрот.

– А море слишком опасно, – более сдержанно поддержал его Дамад. – Лучше держаться южных краев, хотя мысль относительно холодов мне понятна, Эдит. Не подумать ли на сей раз об укрытии в пещерах?

– Да. Например, в Серебряных копях, – задумчиво протянуле герцо Эдит. – Хотя вход в них, по слухам, так незаметен, что людям случалось туда проваливаться.

– Значит, и змеи его не высмотрят.

– Хм…

Герцогиня Глэдвин разглядывала карту. Свои седые волосы она обрезала почти под корень.

– Вдовствующий ярл Златбука сейчас в Полом Гребне, и с ним многие из Лугов. По последнему подсчету, там собралось больше всего выживших, – сказала она. – Появление королевы, несомненно, ободрит их среди темноты и сомнений.

– Сколько там людей? – спросила Глориан.

– Пятнадцать тысяч душ или около того. Теперь, может, уже и больше.

Мариан колебалась:

– Ты в самом деле считаешь, что там безопасно, Глэдвин?

– Насколько я знаю, на их след еще не вышли. Ордан был осторожен.

Глориан потянулась за картой, отыскала на ней Сеннингское нагорье.

– Пятнадцать тысяч, – повторила она. – Я рада буду их утешить.

– Ни в коем случае. – Герцог Рандрот утер покрасневший нос. – Офсэй и ближе, и безопаснее.

– И дальше от моего народа.

– Нельзя на таком сроке ехать в такую даль, ваша милость, – сказала герцогиня Брангайн. – Со дня на день могут начаться роды.

– Да, и появится наследница, которую меня вынудили зачать в семнадцать лет, – тихо проговорила Глориан. – Ради нее я вытерпела прикосновения старика.

Почти все пристыженно отвели глаза.

– В этом королевстве не осталось безопасных мест. Я не стану дрожать на побережье. Если этот Полый Гребень укрыл столько душ, то и для меня хорош – и для моей дочери, коли там она появится на свет. – Глориан по очереди взглянула в глаза каждому. – Я еду к ним.

Напряженное молчание сковало совет.

– Едем к Полому Гребню, – наконец сказала Мариан.

86

Никея спала уже два дня. Унора очистила ее раны, смазала ожоги смоляной мазью, а Думаи вычесала пепел из волос и смыла с лица.

В первую ночь Никея дрожала почти в беспамятстве, губы у нее растрескались от жажды. Теперь она согрелась в теплой палатке, но скребущее дыхание прерывалось кашлем. Думаи, осмотрев ее пальцы и пощупав лоб, не нашла ни лихорадки, ни озноба, ни признаков красной болезни.

Она не думала снова увидеть эту женщину. Никея принадлежала к той жизни, с которой Думаи покончила.

С приближением ночи Думаи вышла из своей палатки в красноватый сумрак. Мучительно было видеть такие красивые вечера в пору смерти. Солнце светилось угольком.

– Королева Думаи.

Она обернулась:

– Госпожа Митара. – Думаи подошла к стоявшей у коновязи женщине. – Не ждала вас так скоро.

Поверх дорожного платья та надела доспех из металла и жесткой кожи, на нагруднике был выведен журавль – знак клана. Вокруг расстилались ее наследные владения: гордая и нежная женщина прожила в этих краях десятки лет, с тех пор как Купоза исподволь подорвал ее влияние. Она, как глава клана, присягнула Думаи на верность.

– Рада видеть, что вы теперь ступаете ногами по земле, племянница. Пожить среди людей вам на пользу. Однако, как я поняла, до вашего лагеря добрались Купоза? Мне по секрету сказала Унора. – Она взглянула пронзительно, настороженно. – Как вы намерены поступить с госпожой Никеей?

– Я еще не знаю, зачем она здесь.

– Надо полагать, шпионит для регента. После смерти матери стала его орудием.

– Не раньше того?

Госпожа Митара коротко кивнула:

– Я знавала Тирфози. Добрая женщина.

– Я обязана Никее жизнью, – сказала Думаи. – У нее хватало возможностей мне навредить, а она ими ни разу не воспользовалась.

Резкий ветер ерошил меха их одежды.

– Что с тем арбалетом? – спросила Думаи.

– Детали доставили в мой лагерь. Разберемся, как их собрать, – сможем построить такие же. Людям дадут знать, что оружие от вас, а не от речного хозяина.

– Лишь бы помогли защититься, а кому припишут успех, мне все равно.

– А должно быть не все равно. Когда минует хаос, вам следует вернуть трон, и мой клан намерен этим заняться.

– После этого хаоса Сейки не вынести еще и гражданской войны, госпожа. Подождем. Увидим, что решат боги.

Она отошла к ближайшему костру, открыла горшок с тушеной олениной. Госпожа Митара привязала лошадь и удалилась в палатку. Думаи, захватив миску, вернулась к себе.

Никея не спала.

Они долго глядели друг на друга. Никея сглатывала, под глазами лежали темные синяки.

– Я думала, умру, не добравшись, – сказала она.

Думаи только теперь заметила, что миска жжет ладонь, и переложила в другую руку.

– Ты могла погибнуть, – сказала она, садясь на колени. – Вот, тебе надо поесть.

– Спасибо. В дороге я пыталась охотиться, но животные разбежались по лесам или… превратились.

– Надо думать,