Трансляция - Лиам Браун

– Неужто, Дэвид?

Алиса заходит в прихожую. Она приоделась и выглядит шикарно, что подчеркивает мой уродливый облик. До сих пор я видел Алису в джинсах и футболке, но сейчас на ней облегающее черное платье, высокие каблуки и сумка. Волосы распущены, а не собраны, как всегда, в хвост. Во вьющихся каштановых прядях сверкают бриллиантовые заколки. Есть и намек на макияж: зеленые глаза Алисы подведены карандашом.

Она вырядилась как для красной ковровой дорожки. Какой уж тут вечер четверга!

В другой руке Алиса держит бутылку красного вина.

– Не будем ругаться, – говорит она, протягивая мне вино.

– Забудь, я в порядке, – огрызаюсь я, но бутылку беру.

Теперь никому из нас не нужно приложение, чтобы распознать ноту раздражения в моем голосе.

Я решаю сменить тему.

– А что у тебя сегодня была за встреча? Ты какая-то… другая.

– Не надо сердиться, Дэвид, – отвечает она, обхватывая плечи руками в защитном жесте. – Я встречалась с новым клиентом и подумала, что хотя бы на сей раз должна выглядеть профессионально.

– Вот как? Забавно!

– Забавно.

– Ладно, я правда шучу. Ну как? Ты получила работу?

Лицо Алисы вытягивается.

– Если честно, сейчас я даже не могу сказать, нужен ли мне этот контракт. Платит он хорошо, но мысль проводить целые месяцы в его компании не очень привлекательна. Он – дурак.

– Я его знаю?

– Наверняка. Но больше – ни слова о нем. Конфиденциальность клиента и тому подобное. Излишне говорить, что это обычный случай – огромное эго и никакого таланта. Впрочем, я не хочу грузить тебя своими проблемами. Как твои дела? МайндКаст. Звучит так волнующе. Ты не должен о нем распространяться?

Я молча пожимаю плечами.

– В первые дни.

– Да, но ведь проект потрясающий. МайндКаст! Я думала, что это какое-то реалити-шоу, но программа оказалась совершенно другой. Смахивает на художественную инсталляцию или экспрессионистскую картину! В то же время проект неотразимый. Я не могу оторвать от него глаз.

– И тебе… не скучно?

– Издеваешься? Неограниченный доступ к чувствам двадцать четыре часа в сутки! Я уже знаю о тебе в тысячу раз больше, чем раньше! Если бы каждый из моих клиентов был подключен к шоу, я бы только радовалась! Это бы упростило мою работу. Я не имею личной заинтересованности в проекте, но уже, как бы ты выразился, «залипла» на него! Например, если замечаешь, что по утрам ты всегда тревожишься. Как ты думаешь, почему?

– Я думаю, МайндКаст пока плохо откалиброван, – бормочу я и смотрю в сторону. – Я в полном порядке. Пойду переоденусь во что-нибудь посимпатичней. Устраивайся поудобнее. Буду через пару минут.

Вернувшись, застываю пораженный: свет выключен, а комната погружена в мерцание свечей. Свернув за угол, вижу: это не свечи отбрасывают тени на стены, а приложение МайндКаст заполнило мой телевизионный экран.

– Не возражаешь? – спрашивает Алиса и передает мне бокал вина. – Не возражаешь, если мы оставим приложение на заднем плане? Там – гораздо проще, чем тыкаться в телефон.

– Как скажешь.

Я сажусь напротив Алисы, расположившись спиной к экрану.

Алиса шарит в сумочке, извлекая оттуда старый диктофон, блокнот и ручку.

Она аккуратно выстраивает их в ряд возле бокала. Прямо как хирург, раскладывающий скальпели. Девушка поднимает глаза, и ее палец парит над кнопкой записи.

– Ты готов? – спрашивает она.

Я хочу быть любезным в этот вечер. Моя семья, ранняя карьера, моя биография теперь в руках Алисы.

Я пытаюсь открыто отвечать на ее вопросы и не ною. И, надо признать, меня все же немного смущает, что Алиса продолжает смотреть на экран позади меня.

Она как будто сверяет ответы с приложением, прежде чем сделать запись своим неразборчивым почерком. Тем не менее, через некоторое время я расслабляюсь. Возможно, из-за энтузиазма Алисы по отношению к МайндКасту или из-за ее сегодняшней доступности: молодая женщина свернулась на диване в маленьком черном платье. Почти красавица. В комнате царит полумрак, и я понимаю, что Алиса мне действительно нравится.

Я пробую вино. В какой-то момент я вновь дотягиваюсь до бокала – он пуст. Когда же предлагаю распить следующую бутылку, Алиса не возражает.

Иду на кухню.

Возвращаюсь и кое-что вспоминаю.

– Эй, а как там наша сделка?

Алиса безучастно смотрит на меня.

– Помнишь, на каждый твой вопрос я задаю свой? В течение последнего часа я трепался про себя. Ты должна ответить мне на дюжину вопросов.

Алиса смеется, покачивает головой и откладывает диктофон.

– Давай. Итак, что ты хочешь узнать?

– Я не уверен, но… Как прошли твои прошлые выходные? Свадьба брата, верно?

– Я впечатлена! Не думала, что тебя интересуют вещи, напрямую с тобой не связанные.

– Мне больно это слышать.

– Неправда, – говорит Алиса, показывая на шар с оттенком лилового – цветом безразличия. – Свадьба… Прошла хорошо.

– Хорошо?

– Да. В смысле, я должна радоваться, что мой брат женился после всех этих идиотских проделок. Он похудел в больнице. Но такие торжества – не совсем мое.

– Ты никогда не думала о свадьбе? Безвкусное платье? Гигантский торт?

– Пощади меня. Если я каким-то чудом когда-нибудь встречу парня или девушку – в общем, человека, с которым захочу провести остаток жизни, то не буду цементировать наши отношения с помощью стереотипов.

– А розы и голуби?

– Забери их себе. Если я и решусь на такой шаг, мне бы хотелось без суеты сбежать в укромное место. Только мы двое.

– Ты и остальные хипстеры, да? Позволь мне угадать: ты бы взяла пару свидетелей с улицы, надела повседневную одежду и отправилась бы в местный паб за сосисками и пинтами дрянного пива.

– Иди ты! – смеется Алиса. – Да. Вроде того. По крайней мере, не такая мерзость, как у брата.

– Мерзость?

– Ладно, «мерзость» – не тот термин. Для гостей все было идеальным.

– Конечно. Для них свадьба твоего брата – особенный день, и они хотели поучаствовать в торжестве. Что здесь плохого?

– Все казалось мне таким… неискренним. Больше походило на флешмоб в социальных сетях, чем на праздник их любви. Боже мой, они даже завели свой хэштег!

– И в чем проблема?

– Не знаю. Но меня возмущает, что стержневые моменты нашей жизни сводятся к сотням фотографий, к проклятой информации. Вроде лайкнуть и перейти на страницу. Все фильтруется и смягчается, понимаешь? По-моему, бесконечный рост популярности призван отвлечь от того факта, что теперь наша жизнь лишена глубины. Вот что меня угнетает.