Марш к морю - Дэвид Вебер

* * *

Хонал послал еще один заряд шрапнели в бойницу и потянулся за другой парой револьверов. Он подошел к отверстию и открыл огонь, наблюдая, как еще больше пойманных в ловушку, кричащих боманов отлетают от его огня в красных брызгах, и рассмеялся с оттенком истерики. Это было все равно что убить басика. Он, вероятно, мог бы забрести с дубинкой и убить бомана - настолько они были сломлены.

Его револьверы разрядились, и он зарычал в отчаянии от того, что прервалось ужасное безумие резни. Он вынул цилиндры и начал набивать в патронники новые патроны. Он снова открыл их, закрыл и снова начал стрелять.

- Прекратите огонь, Хонал, - сказал кто-то ему на ухо.

- Что? - спросил он, выбирая другую цель и нажимая на спусковой крючок. Боман отлетел в сторону, исчезая в груде трупов своих товарищей, и кто-то ударил Хонала по плечу.

- Прекратить огонь! - крикнул Растар ему в ухо.

Хонал недоверчиво взглянул на своего кузена, не в силах поверить в то, что он слышал, затем снова выглянул в огневую щель. Устрашающие воины боманов представляли собой жалкое зрелище, большинство из них отчаянно пытались спрятаться за грудами своих собственных мертвецов, и Растар потряс его за плечо.

- Прекратить огонь, - сказал он почти нормальным голосом. - Депро говорит прекратить огонь. Все кончено.

- Но... - начал Хонал, и Растар покачал головой.

- Она права, кузен, - сказал последний принц Тердана. - Посмотри на них, Хонал. Посмотри на них и запомни их такими, какими они были, когда перелезли через наши стены... и такими, какими они никогда, никогда больше не будут. - Он снова медленно покачал головой. - Лига отомщена, кузен. Лига отомщена.

* * *

Тар Тин стоял в ловушке в центре моста, наблюдая за разрушением души своего народа. Гордость воинственного народа, который всегда побеждал, для которого поражение никогда не было чем-то большим, чем временная неудача и толчок к еще большему триумфу, умерла в тот день у него на глазах, и он знал это. Что бы ни случилось с жалкими выжившими членами кланов, они никогда не забудут эту катастрофу, никогда больше не найдут в себе мужество взять за горло тех, кто сидит на дерьме, и научить их страху. Они были теми, кто с этого дня будет съеживаться в ужасе, прячась в тени, чтобы ужасные говноеды не набросились на них и не довершили их уничтожение.

И именно он, Тар Тин, привел их к этому.

Он знал, чего потребуют от него кланы - если у них все еще хватит духу потребовать смерти военного лидера. И он знал, чего они от него ожидают, но, как бы он ни старался, он не мог пробиться сквозь окружавших его побежденных воинов, чтобы напасть на сидящих за дерьмом и заставить их убить его. Он даже не мог спеть свою предсмертную песню, потому что не было врага, который мог бы дать ему смерть с честью. Был только стыд и знание того, что воинственный народ, ужас Севера, навсегда перестанет быть воинами.

Он посмотрел вниз на церемониальный топор в своих истинных руках - топор, который носили военные вожди кланов в течение пятнадцати поколений и который, наконец, познал поражение и унижение. Его руки крепче сжали древко, когда он представил злорадное удовольствие говноедов, претендующих на эту эмблему гордости боманов в качестве трофея, чтобы повесить ее на стене дворца в каком-нибудь вонючем городе, вдали от вольных ветров северных холмов.

Нет! По крайней мере, это он предотвратил бы. В этом, если не в чем другом, он докажет, что достоин своего звания военачальника.

Тар Тин, последний верховный военачальник кланов боман, прижал к груди всеми четырьмя руками топор своей власти и взобрался на парапет Большого моста Синди. Вода Тэма под ним стала красной от крови его народа, и он закрыл глаза, отдаваясь реке.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

Поэртена бросил одну карту.

- Дай мне.

- Никогда не делайте ничью на инсайдерском стрите, - сказал Фейн, бросая карту через стол. - Это просто не сработает.

- Неделя, - сказал Тратан. - Он играет всего неделю, а уже стал экспертом.

- Этого не произойдет, - сказал командир роты.

- Мы почти завершили мачты, - сказал Тратан, меняя тему, - и последний рангоут будет готов на следующей неделе. Теперь, если вы, корпусные долбаки, когда-нибудь закончите...

- Настоящая работа по дереву требует времени, - сказал Трел Пис. Старый к'вэрнийский корабел почесал правый рог, рассматривая свои карты. - Ты не можешь торопить совершенство.

- Вчера мы получили последнюю партию досок с лесопилок, - сказал Поэртена. - Завтра мы начнем их устанавливать. Каждый взмах... что бы там ни было, нужно поставить доски, пока мы не закончим. Пока мы не устроим вечеринку.

- Значит, на следующей неделе у принца будет своя яхта? - спросил Фейн. - Сообщи. Пара двоек.

- Или через неделю, - сказал Поэртена. - Нам нужно установить оснастку, а это требует времени. И новый холст тоже еще не готов. Четыре восьмерки. Дай мне.

- Если бы он был диаспранцем, я бы никогда в это не поверил, - сказал Тратан, опуская руку.

- Полная четверка? - недоверчиво произнес Фейн.

- Привет, - сказал Поэртена. - Если у вас есть тройные карты, вам не обязательно делать ничью до стрита. Это происходит только тогда, когда ты готов это сделать.

* * *

- Сержант, не могли бы вы взглянуть на это?

Люди не пытались объяснить природу поста прослушивания своим хозяевам. Мардуканцы обладали замечательной способностью к массовому производству, но в ту минуту, когда было использовано слово "электроника", это стало сверхъестественным. Поэтому вместо того, чтобы пытаться объяснить, Панер просто попросил высокое открытое место на западной стене и оставил все как есть.

Джулиан вышел из открытой башни, где в тени отдыхали остальные бойцы отделения, и проверил показания в блокноте.

- Черт, - тихо сказал он.

- Что это значит? - спросил Кэткарт, вопросительно постукивая пальцем по мигающему значку.

- Зашифрованная голосовая передача, - сказал Джулиан, присев на корточки, чтобы умело провести анализ.

- От разведывательного полета?

В голосе капрала безошибочно угадывались нервные нотки, и Джулиан не винил его. С