Путешествие к Арктуру - Дэвид Линдсей

– Почему ты прячешь свое сознание от меня? – спросила она, одаривая его странным взглядом и меняя цвет.

– В этом ярком, чистом, сияющем мире зло кажется столь далеким, что человек с трудом может постичь его сущность. – Но он солгал.

Джойуинд по-прежнему внимательно смотрела на него из глубин своей чистой души.

– Мир добр и чист, но многие люди испорчены. Панаве, мой супруг, много путешествовал и рассказывал мне вещи, которых я предпочла бы не слышать. Однажды он встретил человека, считавшего всю Вселенную, сверху донизу, пещерой чародея.

– Я бы хотел познакомиться с твоим супругом.

– Что ж, теперь мы отправимся домой.

Маскалл хотел было спросить, есть ли у нее дети, но сдержался, побоявшись обидеть спутницу.

Она прочла вопрос в его мыслях.

– Зачем? Ведь мир полон очаровательных детей. К чему мне эгоистичное обладание?

Мимо пролетело удивительное существо, издавшее жалобный клич из пяти отчетливых нот. Оно не было птицей, а обладало телом в форме воздушного шара, которое перемещало, загребая пятью перепончатыми ногами. Существо скрылось среди деревьев.

Джойуинд показала на него.

– Мне нравится это создание вопреки его гротескности – а может, благодаря ей. Но будь у меня собственные дети, любила бы я его? Что лучше: любить двоих или троих – или любить всех?

– Не все женщины похожи на тебя, Джойуинд, но хорошо, что некоторые похожи. И неплохо бы, раз уж нам придется шагать по раскаленной солнцем пустыне, соорудить тюрбаны для наших голов из этих длинных листьев.

Она трогательно улыбнулась.

– Ты сочтешь меня глупой, но каждый сорванный лист нанесет рану моему сердцу. Придется нам прикрыться нашими одеждами.

– Вне всяких сомнений, это послужит той же цели, но скажи мне, разве эти одежды не были когда-то частью живого существа?

– О нет, они сделаны из паутины одного животного, но сами никогда не были живыми.

– Ты низводишь жизнь до крайней простоты, – задумчиво произнес Маскалл, – но она очень красива.

Снова поднявшись на холмы, они без дальнейших церемоний начали поход через пустыню.

Они шагали бок о бок. Джойуинд вела их прямо к Пулингдреду. По положению солнца Маскалл решил, что их путь лежит на север. Песок был мягким и рассыпчатым, и босые ноги Маскалла очень уставали. Красное сияние туманило и слепило глаза. Ему было жарко, он обгорел, и его мучила жажда; смутная боль расцвела в полную силу.

– Я нигде не вижу моих друзей, и это очень странно.

– Да, странно, если это случайность, – ответила Джойуинд с необычной интонацией.

– Именно! – согласился Маскалл. – Если произошел несчастный случай, их тела были бы тут. Мне это начинает напоминать скверную шутку. Должно быть, они ушли и бросили меня… Что ж, я здесь, и не следует падать духом. Я больше не стану о них тревожиться.

– Не хочу ни о ком говорить дурно, – заметила Джойуинд, – но интуиция подсказывает мне, что лучше держаться подальше от этих людей. Они явились сюда не ради тебя, а ради собственной выгоды.

Они долго шли. Маскалл начал испытывать дурноту. Джойуинд любовно обхватила своим магном его за пояс, и мощный поток уверенности и довольства мгновенно хлынул по венам Маскалла.

– Спасибо, Джойуинд! Но не ослабляю ли я тебя?

– Ослабляешь, – сказала она, кинув на него быстрый возбужденный взгляд, – но не сильно. И это делает меня очень счастливой.

Вскоре они повстречали фантастическое маленькое существо размером с новорожденного ягненка, вальсировавшее на трех ногах. Чудовище по очереди перемещало вперед каждую ногу и передвигалось, совершая полные обороты. Оно было ярким, словно его окунули в банки с голубой и желтой краской. Когда путники проходили мимо, существо посмотрело на них крошечными блестящими глазками.

Джойуинд с улыбкой кивнула ему.

– Это мой личный друг, Маскалл. Я встречаю его всякий раз, когда прохожу здесь. Он вечно кружится и всегда торопится, но, судя по всему, никуда не может добраться.

– Думаю, жизнь здесь настолько самодостаточная, что никому нет нужды добираться куда-либо. Чего я не понимаю, так это как вам удается коротать дни без скуки.

– Что за странное слово. Оно означает жажду развлечений, верно?

– В некотором смысле, – ответил Маскалл.

– Очевидно, это болезнь от избыточной пищи.

– Но неужели вам никогда не бывает скучно?

– С чего бы? Наша кровь быстра, легка и свободна, наша плоть чиста и не загрязнена как снаружи, так и внутри… Надеюсь, вскоре ты поймешь, что за вопрос задал.

Дальше они столкнулись со странным явлением. В сердце пустыни с прохладным, приятным шипением бил вверх пятидесятифутовый фонтан. Однако в отличие от прочих фонтанов его вода не падала обратно на землю, а в высшей точке поглощалась атмосферой. В действительности это была изящная высокая колонна темно-зеленой жидкости с капителью из вьющихся, перекручивающихся паров.

Когда они приблизились, Маскалл увидел, что эта водяная колонна была продолжением и концом текшего со стороны гор ручья. Очевидно, объяснение этого феномена заключалось в том, что в данном месте вода ощущала химическое сродство с атмосферой и покидала землю.

– Давай напьемся, – сказала Джойуинд.

Она без смущения растянулась на песке лицом вниз у ручья, и Маскалл вскоре последовал ее примеру. Джойуинд позволила себе утолить жажду, лишь увидев, что он пьет. Вода показалась Маскаллу тяжелой, однако насыщенной газом. Он жадно напился. Его нёбо испытало новое ощущение: чистота и безупречность воды мешались с возбуждающим действием игристого вина, которое поднимало дух, однако это опьянение усиливало лучшие качества его натуры, а не худшие.

– Мы называем это водой нол, – сказала Джойуинд. – Как можно видеть по цвету, она не совсем чистая. В Пулингдреде она кристально прозрачная. Но жаловаться – значит проявлять неблагодарность. Выпив ее, ты заметишь, что мы намного лучше ладим.

Словно в первый раз, Маскалл начал осознавать, где находится. Все его органы чувств принялись открывать ему красоты и чудеса, о которых он прежде и не догадывался. Однообразный пылающий алый цвет песков раздробился на четко различимые оттенки красного. Сходным образом небо разделилось на оттенки синего. Маскалл обнаружил, что сияющий жар Бранчспелла с разной силой воздействует на разные части его тела. Его уши пробудились: атмосфера полнилась шепотами, пески гудели, даже солнечные лучи обладали звуком, напоминавшим тихую музыку эоловой арфы. Загадочные легкие ароматы достигли его ноздрей. Нёбо лелеяло воспоминания о воде нол. Прежде неосязаемые воздушные потоки щекотали и гладили поры его кожи. Его пойгны энергично исследовали внутреннюю природу всех предметов поблизости. Его магн коснулся Джойуинд и ощутил исходящий от нее поток любви и радости. И наконец при помощи своего бреве он молча обменялся с ней мыслями. Эта могучая чувственная симфония потрясла Маскалла до глубины души, и тем бесконечным утром он больше не испытывал слабости.