Костяной лабиринт - Джеймс Роллинс

6 мая, 21 час 05 минут по восточному летнему времени

Вашингтон

– Какова официальная версия китайцев? – спросил Грей, сидя напротив Пейнтера Кроу, директора «Сигмы». – Утечка бытового газа?

Откинувшись на спинку кресла, Пейнтер провел обеими руками по голове:

– Так рассказывают о катастрофе в Пекинском зоопарке телеканалы Си-эн-эн и «Фокс ньюс». Однако эти заявления никого не обманывают. Китаю дали возможность спасти лицо в обмен на сотрудничество в деле выявления других агентов, внедренных в научные круги Соединенных Штатов.

– И вы полагаете, китайцы будут чистосердечно нам помогать?

– Разумеется, нет – и все-таки это станет началом генеральной уборки у нас дома. Кроме того, Китай согласился подписаться под мораторием на дальнейшие исследования в области воздействия на человеческий геном.

Грейсон скептически поднял брови.

«Как будто подпись на какой-то бумажке их остановит!»

– Джинн выпущен из бутылки, – пожал плечами Кроу. – Теперь нам остается только управлять подобными исследованиями, насколько это возможно. Даже сестры Крэндолл отказались от дальнейших работ с использованием животных-гибридов.

– А что насчет того типа, привезенного из Поднебесной?

– Гао Суня? Нашего гостя в центре предварительного заключения?

Пирс кивнул. Группа Монка переправила в Соединенные Штаты человека, виновного в убийстве студента Университета Эмори в центре изучения приматов. В суматохе, вызванной случившимся в Пекинском зоопарке, все забыли о Гао Суне, а теперь ему грозило пожизненное заключение.

– Он всячески содействует следствию, – сказал Пейнтер, – вот только по-прежнему ничего не говорит.

Грей недоуменно нахмурился, и его начальник пояснил:

– Мне следовало уточнить: он по-прежнему не может говорить. Перед тем, как покинуть Китай, Джо Ковальски хорошенько ему врезал. Сломал челюсть и выбил четыре зуба. И это всего одним ударом. Монк оттащил Ковальски до того, как тот успел развернуться по полной. И все же Гао пока что не может раскрыть рот. Еще несколько недель ему придется питаться через соломинку.

«Ублюдок заслужил это сполна».

– А что слышно из Эквадора? – спросил Пирс.

– Отец Новак получил из Ватикана разрешение занять место в церкви Марии-Хранительницы в Куэнке. Он будет наблюдать за археологическими раскопками затерянного города. Мальчишка-индеец Джембе помогает ему поддерживать связь с местными шуарами. Священник не теряет надежду достать ценные артефакты.

Грейсон кивнул. Судя по всему, Роланд собирался продолжить дело отца Креспи, двигаясь по следу, оставленному Атанасием Кирхером.

– Конечно, жалко, что мы лишились останков обоих неандертальцев-гибридов, – добавил Пейнтер. – ДНК, содержащиеся в их костях, могли бы рассказать нам о многом.

Однако Грей в этом сомневался.

«Быть может, оно и к лучшему».

Он представил себе огромную модель Луны, висящую в отделанной золотом сфере, и в тысячный раз задумался о судьбе создавших ее древних ученых. Неужели они вымерли? Или же спрятались где-то в другом месте? Впрочем, быть может, они просто растворились в окружающем мире, присоединились к остальному человечеству на пути в будущее…

А еще Грейсон подумал о могилах, обнаруженных в Хорватии, – последнем свидетельстве пребывания древних «начальников» на европейском континенте. Пусть сотрудникам «Сигмы» не удалось сохранить кости гибридов, но если Роланду повезет, находки в Эквадоре кардинально перевернут наше понимание места человека на Земле – а может быть, и за ее пределами.

Решив вместе с Пейнтером несколько второстепенных вопросов, Пирс отправился домой. Проехав пару остановок на метро, он взял со стоянки свой велосипед и покатил по пустынным улицам.