Шиноби - Василий

Атака Иноичи стала неожиданностью, но она же и заставила его собраться, активируя давно придуманную технику, прерывающую контроль тела. Слишком много лет Яманака являлись его главным ночным кошмаром и боязнью провала, он не мог не найти способы противодействия.

Зря они перестраховались: Сарутоби мог бы достать Кабуто внезапной атакой. А так ему хватило доли мгновения, чтобы немного сдвинуться и активировать перемещение.

Момент нахождения в пустоте, и его утягивает к далёкой метке. Зашипев, он сжал глубокий разрез Мистической Ладонью и усилил деление клеток, стремительно заращивая рану.

Минуту спустя он уверенно шёл по тропе, направляясь ко входу в убежище. Разошлись лианы, скрывающие проход под землю, оставив вместо себя каменные своды. Приложив руку к неприметной площадке сбоку, дождался, когда подействует печать и монолитный камень сдвинется назад и в сторону.

– Кабуто нас навестил, какими судьбами?

Якуши проигнорировал Зецу, продолжая шагать дальше до огромной пещеры, заднюю часть которой занимала верхняя половина величественной, хоть и жутковатой статуи. Подойдя к стоящему сложив руки на груди Орочимару, коротко поклонился и доложил:

– Я достал технику. Она не совсем такая, как использовала Чиё, но мы сможем с ней работать.

– Да-а-а? И как всё прошло, Кабуто?

– Меня раскрыли, – пожал плечами Якуши. – Не повезло, сегодня дежурил Яманака.

– Если это действительно то, что нам нужно, тогда неважно, – отмахнулся наставник и протянул к нему руку. – Показывай.

Поморщившись, Якуши ослабил барьеры на своём разуме, вытолкнув наружу воспоминания о применении техники Рин. Полный комплект от ручных печатей до ощущения чакры.

Орочимару пару минут стоял, прикрыв глаза, а потом довольно улыбнулся. Да, техника действует немного не так, как у Чиё, но в таком виде она даже более применима.

– Пойдём, протестируем.

Они спустились в тюрьму, где подошли к одной из камер. Щёлкнула стальная дверь, открывая грязную камеру и двоих измождённых людей, играющих в кости. Обычные гражданские, не шиноби. Взмах руки Белого Змея, и один из них отлетел назад с кунаем в голове. Второй, увидев это, забился в заднюю часть камеры.

Удлиннившаяся рука подхватила его за шкирку и кинула на колени перед изгнанником Конохи, где горожанин застыл, парализованный. Другая рука подтащила мертвеца, вытащила кунай, и Орочимару неспешно сложил нужные ручные печати.

Кабуто внимательно наблюдал, как затягивается смертельная рана и одновременно высыхает первое тело, а второе открывает глаза.

– Как меня зовут? – склонив голову набок, спросил у пленника экспериментатор.

– Орочимару, – с ненавистью выдохнул заключённый.

– Когнитивные функции в норме, хотя требуются дополнительные исследования. Проверь, – обратился к Якуши учитель, взмахом руки погружая подопытного в сон. – Закончишь тут, найди меня, покажу кое-что интересное.

Кабуто кивнул и шагнул к пленнику, кладя ему на голову руку. Предстоит проверить нарушения долговременной памяти, чего бы он делать не очень хотел. Кому приятно узнавать, чем живёт и дышит будущий труп?

Однако работу Якуши выполнил. Спустя час, закончив, вышел в общий зал, где, поёживаясь от подземного холода, наблюдал, как Орочимару наносит символы огромной печати.

Закончив, Змей удовлетворённо усмехнулся и бросил в центр свиток. От того потянуло чакрой Четырёххвостого, А экспериментатор, убедившись, что процесс идёт нормально, кинул в печать другой свиток. Кабуто скривился, почувствовал огромный выплеск природной энергии.

Орочимару, тем временем, решил пояснить:

– Мы не можем ждать возрождения Четырёх и Пятихвостого. После того, как ты унёс технику, искать нас станут активнее. Будем реанимировать биджу сами.

И получалось. От количества природной энергии в печати по коже ходили мурашки, а чакра сжималась сильнее, концентрируясь с каждым мгновением, пока на месте аморфного облака не начал формироваться контур биджу.

Пять минут, и пол дрогнул под тяжестью обрётшего массу тела.

– В следующий раз меньше энергии используем, такое овеществление не требуется, – недовольно цокнул Змей.

Он сложил ручные печати, и огромного монстра, так и не успевшего очнуться, потащило в сторону статуи.

Десять минут спустя ничего не напоминало о биджу, а Орочимару, довольно произнёс:

– Завтра повторим.

Кабуто поклонился и отправился в выделенную комнату, обдумывая увиденное. Хотя его совсем не удивило, когда перед сном сквозь стену к нему просочился Зецу.

– Зачем ты здесь? – буркнул он, поворачиваясь к тёмной фигуре.

– Всё почти готово, Кабуто. Он завтра запечатает второго биджу, энергия остальных у него тоже есть. Десятихвостый возродится и Орочимару станет богом…

– А я его верным последователем, – неспешно снимая сандалии, прищурился медик.

– Мы оба знаем, что тебя такое не устроит, – прошелестел Зецу. – Решайся, времени мало.

– У тебя есть ключи от печатей биджу? От хранилища природной энергии? И зачем оно тебе, Зецу?

– Разделив силу Десятихвостого, мы станем богами, Якуши. Никто больше не посмеет встать на нашем пути. Мне не хватит силы, а тебе живучести. Но вместе…

– Как будто тебе можно доверять, – фыркнул Кабуто. – Оставь меня, завтра много работы.

– Такой шанс выпадает один раз в жизни, – раздался тихий шёпот в ответ, когда фигура в плаще, втянулась в стену.

– Как будто я не знаю, – поморщился шиноби.

Тем не менее, на следующий день они запечатали Пятихвостого, и когда буйство чакры улеглось, Кабуто поинтересовался:

– Когда вы хотите его возродить, Орочимару-сама?

– Скоро, Якуши-кун. Едва он понадобится в бою и буду уверен в способности его контролировать. А это…

Орочимару, неожиданно прервался на полуслове и прикрыл глаза, после чего хмыкнул:

– У нас гости. Оставляю оборону на тебя и Зецу, покажете, на что способны. А я, пожалуй, схожу за помощью…

Создав теневого клона, наставник исчез. А копия усмехнулась и сложила печать, уходя Мерцанием.

– Что будем делать, Кабуто? – негромко прошелестел Зецу. – Орочимару оставил всё на нас…

– Ты знаешь ключи печатей?

– Можешь не сомневаться. Зецу всегда недооценивают…

Кабуто посмотрел на огромную статую, раздумывая. Орочимару, наверняка, предусмотрел сюрпризы, он точно не доверяет им полностью. Однако, в одном Зецу прав: больше такого шанса не будет. И Кабуто решился:

– Давай.

По гладкому нечеловеческому лицу Чёрного Зецу скользнула улыбка. Он метнулся к статуе, доставая из-под плаща огромный свиток и шепча про себя:

– Зецу все недооценивают, как удобно…

Рулон бумаги раскатился, прилипая к статуе. Несколько ручных печатей, и Кабуто пригнуло к земле невозможной мощью высвобожденной природной энергии, вливавшейся в статую. На своде пещеры замерцал барьер, отсекающий лишнюю чакру, не позволяя ей выходить наружу. Иначе бы убежище обнаружили и раньше.