Тень предков - Александр Казанков

Боярыча с его прихвостнями Романов больше не встречал, но и без них проблем хватало. Местные ребята считали его чужаком, а потому не упускали ни единого шанса, чтобы его как-нибудь поддеть: то обзовут как, то толкнут плечом, иногда и дерьмом бросались, со всякой тухлятиной. Святослав терпел, а время от времени и убегать приходилось. Да только что тут можно поделать? Даже если бы он год прозанимался по своей программе подготовки, десяток парней ему все равно не одолеть. К тому же многие были его намного старше, а значит, крупнее и сильнее по определению. Однажды Аленке даже пришлось отбивать Святослава от стаи озверевших подростков. Его загнали к изгороди у колодца. Человек семь. Романов уже приготовился снова быть битым, но тут появилась девчонка с коромыслом. Видел кто-нибудь коромысло? Страшное оружие, особенно если уметь им пользоваться. А Аленка умела. Парни с позором бежали, оставив раненых на произвол судьбы. Настоящее ледовое побоище, только без льда и Александра Невского. Все бы хорошо, Святослав даже поблагодарил девчонку, но на душе было гадко. А она еще подтрунивала. Мол, вон каков богатырь, одним сопением всех разогнал. Чувствовал хоккеист себя жалким трусом и последним слабаком. Даже девчонка может за себя постоять, а он умеет только по морде получать. Здесь, конечно, нужно сделать оговорку. Аленка особо никого не жалела, била коромыслом куда ни попадя, странно, что насмерть никого не забила. А вот Святославу российские законы с детства привили страх по-настоящему себя защищать. У нас ведь как: напали на тебя трое и бьют тебя смертным боем, так по закону, коли ты кому голову камнем проломишь, то сразу в тюрьму. И хрен ты кому докажешь, что это самооборона. Здесь же все намного проще. Коли убил кого защищаясь, платишь виру князю за суд, и все дела. А коли без правды убил, так еще отступное родичам, сколько князь назначит. Так что бить или не бить, здесь никто не задумывается.

Через пару месяцев программа подготовки стала давать первые плоды. С каната он больше не падал, подтягивался восемь раз и отжимался прилично, а время, за которое он пробегал вокруг деревни, сократилось как минимум минуты на полторы, точнее не скажешь, часов нет. И одышка почти пропала.

А еще, когда Святослав ходил к детинцу за камнями у мостка через Студенку, он увидел чудо. Крепкий красивый мужик в белой рубахе, расположившись на взгорке, бил из лука по бревну, на котором было закреплено кольцо, размером с кулак. Если кто-то думает, что перевелись богатыри на земле русской, то он жестоко ошибается. С расстояния в три с половиной сотни шагов мужик попадал в мишень размером с кулак. Все стрелы летели точно в кольцо. А бил он так быстро, что Святослав даже моргать не успевал. Такой стрелок мог весь колчан выпустить за минуту и при этом еще и попадать. «Ох, мне бы так, тогда ни один из этих перекачанных гормонами подростков даже тявкнуть в мою сторону не посмеет. Ну а если посмеет… Так это его проблемы».

Романов боязливо подошел к мужику. Мало ли что у того в голове. И дураку ясно, что воин. Мужик на подростка даже не взглянул, продолжал метать стрелы. В конце концов, пучок опустел, и мужчина развернулся к парню. Лицо у него было красивое, светлое, этакое солнышко. Бросилось в глаза наличие колечка в ухе, пижон. Мужчина посмотрел на парня внимательно, потом улыбнулся, опустил лук и поманил его к себе. Романов подошел.

– Нравится?

Мужчина указал рукой на бревно, утыканное стрелами.

– Конечно. Никогда такого не видел. А как у вас так получается?

Мужчина рассмеялся, даже слезу выдавил, обтер обратной стороной ладони и уже серьезно посмотрел на парня.

– Как тебя зовут?

– Святослав.

– Хм… Сильное имя, княжеское. Кто твой отец?

Можно было, конечно, соврать, как и прежде, но врать не хотелось.

– Я не местный…

Мужчина улыбнулся, но глянул так, что Романов замолк.

– Это я и так вижу. Только не пойму, чей ты. Кто же твой отец?

Святослав насторожился. Не просто так спрашивает воин. Такие люди ради праздного любопытства ничего не делают.

– Его звали Игорь. Он был воеводой у моего царя. Погиб на войне.

И не соврал. Отец и правда был полковником сначала Советской, потом Российской армии и погиб в Чечне, а мать вышла за американца. Вот такой расклад.

Мужчина покачал головой, попробовал на вкус слова парня.

– Не врешь… Скорблю о твоей утрате. Коли так все, как ты сказал, то ты меня поймешь. Далеко тот столб стоит?

Святослав посмотрел на мишень, утыканную стрелами. Зрение у него здесь было намного лучше, чем в прежней жизни. Можно сказать, орлиный глаз. Но даже для него на такой дистанции колечко казалось маленькой точкой.

– Далеко.

– А как далеко?

Романов задумался. Раньше он бы не поверил, что стрела может лететь на такое расстояние. Тут даже с охотничьего карабина стрелять бесполезно. Все равно не попадешь. Сколько же тут метров? И кто-то из самой глубины его сознания подсказал:

– Триста пятьдесят шагов. Твоих, конечно, для меня поболе будет.

Лучник одобрительно цокнул языком.

– Орел! Хороший у тебя глаз. Думаешь, у меня зрение лучше, чем у тебя, оттого и попадаю?

Святослав понял – это он экзаменует так. Хочет понять, на что способен.

– Навряд ли, – размеренно, немного приосанившись, ответил Романов. – У любого зрения есть предел. Выше, чем Бог предусмотрел для человека, оно быть не может. Даже если глаз у тебя вострее, все равно слишком далеко. Не видно ни черта.

– Не поминай лукавого! Беду накличешь.

Дядька отвесил парню подзатыльника. Забыл, в какое время попал. Но ответом он был доволен.

– Зрение и навык – это всего лишь полдела, а остальное у тебя в груди рождается. Глаза мне и не нужны вовсе. Мишень нужно чувствовать и мыслями стрелу в нее направлять. Сделал все верно – и тогда не промахнешься.

– А я так смогу? – раскрыв рот, спросил Святослав.

Мужик улыбнулся. Он вообще был веселым мужчиной. Даже странно, что воин. В представлении Романова те были суровыми дядьками, даже в зеркале себе не улыбались.

– Если отец был воеводой у твоего царя, то и ты сможешь. Умение это с кровью предков передается. А плохой вой воеводой стать не может.

Романов обрадовался. Он теперь вообще на все реагировал как подросток, очень эмоционально, гормоны играют.

– Так, у меня и дед, и прадед воинами были. До высоких чинов дослужились.

Отец его был из семьи потомственных военных. Прадед еще в царской армии служил. За счет фамилии карьеру сделал, все думали, что родственник какой дальний царственной особе. А вот для деда такая фамилия сыграла злую шутку, чуть не расстреляли. Только к царскому роду они никакого отношения не имели вовсе.

– Сходи-ка, принеси мне стрелы, а я тебя из лука бить поучу.