Сокол Гора - Андрей Посняков

Макс метнул кубик, грязно-белый, вырезанный из кости, передвинул фишку на несколько ходов. Потом метнул снова: таковы уж были тут правила – метать, покуда не выпадет определенный символ, голова шакала. А если, к примеру, выпадал жук-скарабей, тогда ходы удваивались.

Оп! Снова повезло. Еще раз… Увы!

Подбадриваемый криками хитроглазый закрутил костяшку меж пальцами, бросил – скарабей! Десять ходов. Снова бросок – еще пять. И еще…

– Х-ха! – Довольный напарник радостно потирал руки.

Максим уже давно почувствовал, что тут что-то не то, что его, грубо говоря, разводят, как последнюю деревенщину, и теперь при каждом броске соперника не отводил от костяшки глаз, лихорадочно соображая: ну какой же тут может быть подвох? Один только, если костяшку-кубик незаметно подменили. А ну-ка…

Сделав очередной бросок, хитроглазый дождался, когда кубик упадет на палубу, и с хохотом накрыл его ладонью.

А Макс тут же опустил сверху свою! Припечатал, словно бы намертво. Соперник дернулся – ага, не тут-то было! Юноша изо всех сил напряг мускулы и, сжав пальцы, оторвал ладонь соперника от палубных досок… Вернее, только попытался – выкрикнув какое-то ругательство, парняга ударил Максима кулаком в лицо. Да так, что в глазах юноши замелькали желтые искры. Ах ты ж гадина!

А сам-то, сам-то Макс, хорош – такой удар пропустить, приготовишке непозволительно! Засмотрелся, задумался… Ладно!

От другого – немедленно последовавшего – удара юноша уклонился, но и руку врага пришлось выпустить, чем тот немедленно воспользовался: быстро вскочив на ноги, замахнулся… Но и Макс тоже принял стойку, запрыгал, пружиня ногами и чувствуя, как растет где-то в груди злость… Давить! Давить! Ненависть тут не помощник. Никаких эмоций – только дело. Нанести противнику хороший красивый удар, такой, за который не будет стыдно ни перед кем!

Оп! Вражина напал первым, сделав длинный выпад. Пальцы его руки были сжаты… нет, не в кулак, а словно бы как когти у птицы… или у тигра. Что это, местная борьба? Карате? Ушу?

Ладно… Все равно против хорошо поставленного удара приема нет, а у Макса удар был поставлен, спасибо тренеру.

Раз… Чуть отклонить корпус назад и влево… пропустить вражий кулак… Два – перенести центр тяжести на левую ногу… И – резко, с выпадом – бах! Снизу вверх, по сопатке ему, собаке, по сопатке! Нехороший, конечно, удар, с кровью. Так нечего подличать…

Словно наткнувшийся на невидимую стену, соперник на миг застыл, а потом с грохотом повалился на палубу. Как бы сказал тренер, «загремев всеми своими костями»!

– Ва, шардан, ва! – Толстяк-капитан, видать, с удовольствием наблюдавший за схваткой, с силой хлопнул юношу по плечу. – Ва, шардан! Хет ка Птах!

И тут все залопотали, закричали, набросились на Максима с хохотом – каждый считал своим долгом прикоснуться к парню, ободряюще ущипнуть, хлопнуть. Максим даже головой замотал – ох! Ну и обычаи у них!

А куда делся шулер, герой дня не заметил – испарился тихо, как и не было. И куда только делся? Скорее всего, спрятался где-то на носу или корме. А и черт с ним, вот еще, думать об этом придурке, других мыслей, что ли, нету?

– Э, шардан, э. – Быстро утихомирив пассажиров, толстый хозяин судна ласково потрепал Максима по щеке и поцокал языком, скорчив уморительно-грустную рожу.

Юноша усмехнулся – ну еще бы, можно себе представить, какой синячина сейчас расплывался у него под правым глазом!

– Хэт, шардан, хэт-у-у, – замычал толстяк, увлекая за собой Максима.

Они прошли на корму, где было устроено нечто вроде шалаша или просторной, крытой папирусом хижины с плетеными стенками – так сказать, каюта капитана. Внутри, на палубе, – циновка с красивым рисунком, какие-то сундучки, короб. Сделав приглашающий жест, капитан посторонился, пропуская гостя вперед: иди, мол.

Пожав плечами, юноша вошел под тенистую крышу и уселся на циновке, скрестив по-турецки ноги. А хозяин судна вдруг остановился у самого входа, оглянулся – его явно кто-то позвал. С улыбкой кивнув гостю, – подожди, дескать, – толстяк зашагал к самой корме – да вот она, рядом. Что-то спросив у кормщика, выпрямился во весь рост, поклонился кому-то на буксируемом судне. Наверное, вельможе со шрамом. Потом указал пальцем на ближайшего гребца – и тот, не говоря ни слова, тут же выпрыгнул за борт!

Максим покачал головой – ну и порядочки здесь у них! А этот толстяк явно подозрителен: имеет такую антикварную лодку и, вероятно, неплохо зарабатывает на туристах – и ничего у него нету! Ни часов, ни навигатора, ни даже простенького китайского радиоприемника. Ой, не к добру все это! Куда ж это весь технический прогресс подевался?

Ага! Вот гребца снова втащили на борт. Мокрый, а за плечами – маленький плетеный короб. Сняв короб со спины, гребец с поклоном передал его капитану, ну а уж тот направился обратно в каюту – к гостю.

Подмигнув, уселся на циновку напротив. Забавный тип, толстый, веселый – чем-то похож на старого киноартиста Евгения Леонова в молодости.

Открыв мокрую плетенку, хозяин судна ловко извлек оттуда небольшой запечатанный кувшин из коричневой, с красно-синим геометрическим рисунком глины. Ухмыльнулся, кивнул назад, наверное на буксируемую барку. Показал на кувшин, потом снова назад:

– Усеркаф!

Потом показал на глаза, на Макса, изобразил кулаком пару ударов. Ну конечно, тут и дураку понятно – этого вельможу на задней барке зовут Усеркафом, он тоже имел удовольствие наблюдать драку, и Макс ему чем-то понравился, иначе не прислал бы вина. А это было именно вино – капитан уже разливал по вытащенным из сундука кружкам красную ароматную жидкость. Ух и запах! Нектар! Какой же тогда вкус?!

– Ка! – Кивнув гостю, толстяк тут же выхлебал кружку до дна и сразу же налил еще. И себе и Максу.

– Ка! – В свою очередь поднял кружку юноша.

– О! – Одобрительно прищурился толстяк. – Шарданн-н-н-н!!!

Выпили. Ох, и впрямь вкусное оказалось вино – Максим раньше никогда такого не пил. Как, впрочем, и такого же вкусного местного пива. А они тут не дураки поесть да выпить! Не смотри, что ни часов, ни мобильников нет, а в хорошем вине толк знают!

– Небамон! – что-то хвастливо сказав, капитан ткнул себя пальцем в грудь. – Небамон.

– Очень приятно, господин Небамон. А я – Макс. Максим.

– Ах-маси?! Ах-маси… Ях-мес.

Гость махнул рукой:

– Ну, пусть так.

Небамон щелкнул ногтем по опустевшему кувшину:

– Мех! Умм-цо-цо!!! Мех. Имет. Имет. Мех – Усеркаф – Ах-маси!

– Спасибо господину Усеркафу за вино. Вкусное.

Подмигнув, толстяк достал из сундучка еще один кувшин, ребром ладони ловко отбил крышку. Налил в те же кружки – кажется, из глины или даже каменные. Пояснил:

– Хами – Син. Син – хами.