К свету - Дэвид Вебер

Целых два дня она пряталась в той пещере, пытаясь понять, пытаясь сопротивляться тому, что бы это ни было. Но, в конце концов, она не смогла сделать ни того, ни другого ... в тот момент. Шаг за шагом, против своей воли, борясь с этим на каждом дюйме пути, она покинула пещеру, снова превратилась в облако тумана и снова поплыла на запад, навстречу заходящей луне. И постепенно, в последующие дни, когда она вела свою безнадежную борьбу с принуждением, она поняла, что узнала голос, который не могла до конца расслышать в своем мозгу.

И какая-то часть ее также поняла, куда она направлялась, хотя никогда раньше там не была.

- Убирайся к черту из моей головы! - прорычала она теперь, свирепо глядя на Ушакова.

- Как сказал бы Лонгбоу, этого не произойдет, - ответил Ушаков с тонкой полуулыбкой, наполовину гримасой. - Поверь мне, мне не нравится там находиться, но у меня есть обязанности.

- О, я все знаю о тебе и твоих обязанностях, - ее насмешка превратила это существительное в ругательство. - И знаешь что, капитан Ушаков? Мне абсолютно наплевать на тебя и твои обязанности. Я устала выполнять приказы дышащих. Они - скот. Нет, они хуже крупного рогатого скота. Они думают, что они такие особенные, что должны иметь возможность указывать нам, что делать? Что ж, у меня есть новости для них - и для тебя тоже. Они больше ни хрена не могут мне приказать! Без нас они все были бы мертвы, и Вселенной было бы лучше без них!

- Я должен был предвидеть это раньше, - сказал Ушаков. - Нет, на самом деле не так. Я действительно предвидел, что это произойдет; я просто закрыл на это глаза, потому что не хотел этого признавать. Но здесь и сейчас, Сесилия, с этим нужно разобраться, так или иначе. Мы не превосходим 'дышащих'. Не совсем. О, мы можем делать то, что не под силу им, и если Влад - хоть какой-то пример, то, возможно, теперь мы действительно бессмертны. Но они могут делать то, чего не можем мы, в том числе создавать что-то, что сможет разрушить Гегемонию, когда придет время. И я помню, чего мне стоила Гегемония. Я помню свою жену, моих сыновей и мою дочь, всю мою семью - всех тех дышащих, которых убили шонгейри. Я восхищаюсь и безмерно уважаю тех "простых смертных", о ком ты говоришь с таким презрением. Я восхищаюсь их отказом лечь и умереть и их чистой, необузданной решимостью. И, когда придет время, именно они отомстят моим мертвецам так, как они того заслуживают. Я пройду каждый шаг этого путешествия вместе с ними - как Влад, и Стивен, и Лонгбоу, и все мы остальные - в этот момент, и я буду защищать их. Я защищу их от чего угодно ... включая наших соплеменников.

- Слова? Ты собираешься использовать красноречие против меня? Это твое секретное оружие против вампиров? - смех Сесилии был похож на хрупкую серебряную сосульку. - Я не знаю, как ты заставил меня прийти сюда, но держу пари, что все это время ты просидел на заднице в этой библиотеке - и где, черт возьми, мы вообще находимся? Трудновато ходить и жевать жвачку одновременно, не так ли, мистер, я-такой-чертовски-святой? Так что вырубай себя сам. У меня полно времени, и если ты хочешь провести следующие пару столетий, сидя здесь, под этой грудой камней, пока мы просто смотрим друг на друга, я не против. Потому что ты не собираешься заниматься ничем из этой "защиты" от чего-либо еще, если тебе придется тратить все свое время, просто сидя на мне!

- Именно поэтому я не намерен делать ничего подобного, - сказал Ушаков.

- Ну, я никуда не собираюсь, я, черт возьми, не хочу идти, так что тебе чертовски не повезло на этом фронте, Петр!

- Во всяком случае, одной из нас, - сказал ей Ушаков.

- О, да? И почему это, придурок?

- По той же причине, по которой у тебя не было другого выбора, кроме как прийти ко мне сюда. Влад оставил меня командовать, а Лонгбоу - моим заместителем. Я еще не так стар и силен, как Влад, но я обладаю его властью, и у тебя нет другого выбора, кроме как уступить ей. Куда бы ты ни пошла, мой разум может достучаться до тебя. Ты не можешь прятаться от меня, и ты не можешь бросать мне вызов - по крайней мере, ненадолго. Но я знал, что ты попытаешься, и это истинная причина, по которой я решил вызвать тебя сюда, на виллу Дакиана.

- И что такого особенного в "вилле Дакиана"? - спросила Сесилия.

- Это дом, который Влад построил для себя пятьсот лет назад, Сесилия, когда он впервые овладел своим собственным превращением. Он назвал его в честь своей первой жены, которая погибла от собственной руки при осаде замка Поэнари, расположенного всего в десяти километрах отсюда, вместо того, чтобы попасть в турецкий плен. Поэнари был одной из главных крепостей Влада, хотя сейчас, конечно, он лежит в руинах. Но вилла служила ему почти так же на протяжении веков, и он назвал ее нашей ... штаб-квартирой, когда он уходил. Поэтому мне показалось самым мудрым привести тебя сюда, где мы могли бы обсудить это наедине.

- И о какой "дискуссии" идет речь? - ее тон сочился презрением.

- Той, в которой ты соглашаешься отвернуться от своего безумия.

- Черта с два я это сделаю!

- Да, ты это сделаешь. Если только ты не хочешь вынудить меня прибегнуть к более суровым мерам.

- О-о-о, мне так страшно!

- Полагаю, что во многих отношениях на самом деле это не твоя вина. - В тоне Ушакова слышалось что-то вроде сурового сострадания. - Это то безумие, о котором Влад предупреждал Лонгбоу и меня. На самом деле нам повезло, что ты единственная из нас, в ком это проявляется... во всяком случае, пока. Но я не позволю тебе играть с дышащими вокруг тебя, как будто они существуют только для того, чтобы быть твоими игрушками.

Она безмолвно зарычала на него, и он пожал плечами.

- Ты единственная, кто может победить свое безумие, Сесилия. Я не могу сделать это со