Диверос - Евгений Клевцов

Сначала прогулка выглядела странно. Они шли по вечерней улице, вокруг множество людей занимались обычными делами, играли и бегали дети, соседи разговаривали, сидя у домов. Иногда навстречу попадались пары влюбленных, или шумные компании подростков. И никто из них не обращал на двух девушек внимания.

– Как будто меня уже нет, – вдруг прошептала Грейцель. – Меня нет, а все они остались. И все как всегда, словно меня и не было.

– Грей, тебе тяжело здесь? – спросила Мэй Си. – Я заметила, ты постоянно думаешь о чем-то.

– Да, вроде бы и нет, – Грейцель пожала плечами. – Просто… воспоминания, мысли.

Вдруг она засмеялась и указала на молодого мужчину, игравшего с детьми во дворе дома.

– К слову, про воспоминания. Это вот – Ховер. Хороший парень, но в детстве я с ним дралась. А однажды он ко мне так пристал, что я ему по зубам врезала и в навозную кучу скинула! Он потом со мной месяц не разговаривал.

Она повернулась и кивнула на большой дом на противоположной стороне улицы:

– А вот тут семья Девирга живет. Отец помогал им дом строить, когда они только приехали. Видишь, на балконе девушка стоит? Сестра его.

– Красивая.

– Да, у них вся семья такая. По отцу его тоже все девчонки местные вздыхали. Он тоже откуда-то с севера: высокий, светловолосый, плечи широченные. Очередь занимали, чтобы с ним на празднике потанцевать. Но он – камень. Никогда никому ни намека. Северяне – они такие: если к кому сердцем прикипят – все, навечно.

– Гри тоже такая.

– Мама? Да, такая же. Ухаживали за ней, не без этого. Не гедары, они на такое не пойдут: отца уважают, да и не принято это, но гельды, случалось, пробовали. И всегда она их одергивала.

Грейцель улыбнулась.

– А ты знаешь, что она про тебя сказала? Что ты очень домашняя!

– Я?

– Ага. Говорит – помогаешь ей, слушаешь. Разговариваете о всяком. О чем вы болтали? И, главное – когда вы успели?

– У тебя очень хорошая семья, – Мэй Си улыбнулась, не отвечая на вопрос. – С ними приятно поговорить.

– Я сразу вспомнила день, когда мы впервые встретились. Как сидела, смотрела на ваш дом, и думала: «Неужели тут вообще кто-то живет?». А потом, когда приехала – не узнала прямо: так светло, уютно, спокойно так.

Она замолчала. Несколько шагов они прошли в тишине.

– Мэис, – вдруг спросила Грейцель. – Ведь я должна была умереть? Тогда, когда вы… В общем, когда мы встретились впервые.

– Ты действительно хочешь это знать?

– Да.

– Ни один гельд не выдержал бы этого.

– Даже тот, кто прошел Академию?

– Даже. У всех народов есть те, кто обладает способностями управлять той силой, которая некогда создала их: у саллейда это вода и в общем – жизнь окружающей их природы, у раг`эш – огонь, у гедаров – чувство земли, способность раскрывать ее секреты, понимание того, как устроен наш мир и его недра. Все это дали им Иоллэ, Эшге и Гедрэ. Их называют по-разному, но в основном – «Посвященными». Гельды же были созданы Энросом и Энлиан, чтобы разделять и уравновешивать эти силы. Дополнять гармонию жизни на Диверосе, приводить ее к завершению. У вас нет Посвященных в обычном смысле этого слова. Вы не управляете силами, но как никто умеете чувствовать их. Ваш пытливый разум, ваша способность к исследованию мира и его законов, ваше умение влиять на мир, изменять его – вот, что отличает вас от остальных.

– Но ведь не все, гельды такие.

– Нет, не все. Как и раг`эш, саллейда, и гедары. Способности даны всем, но в ком-то они проявляются сильнее, в ком-то слабее, а в ком-то не проявляются никак. Поэтому Старый Город и принимает в Академию одного – двух кандидатов за набор. И до выпуска доходят не все. Ты ведь и сама знаешь, почему.

– Да уж, я знаю, – невесело согласилась Грейцель. – Но ты опять уходишь от ответа. Почему даже тот, кто прошел обучение в Академии не смог бы пережить того, что пережила я?

– Потому что наши способности даны нам другой силой. Намного более могущественной. Ты знаешь какой.

Грейцель опустила голову.

– Нье Анэ был вынужден заключить очень опасный договор. И он рассчитывал, что ему удастся и исполнить свою часть и при этом – сохранить все произошедшее в Зигверте в тайне.

– И вы исполнили его приказ…

– Это был не приказ. Это была просьба. Мы были вправе не исполнять ее.

– Но исполнили.

– Потому что в тот момент, когда Тэи проник в твое сознание, он понял, что ты… ты не такая как все. Что Нье Анэ ошибся. Ройзель не доверял ему, и поэтому отправил к нам именно тебя. Значит, он знал о том, что ты сможешь вернуться. Возможно, он не был в этом уверен до конца, но в том, что он это предполагал, нет никаких сомнений. И он не ошибся.

– И что же во мне особенного, Мэис? Скажи мне?

– Я не знаю.

– Не знаешь? Или не хочешь говорить?

Санорра покачала головой.

– Я не знаю. Я хотела спросить тебя об этом тогда, в храме. Но решила, что лучше будет дождаться, пока ты сама захочешь об этом рассказать.

– Сама? – невесело рассмеялась девушка, – И что же, как ты думаешь, я могу тебе рассказать?!

Она остановилась, скрестив руки на груди.

– Я не знаю, Грей. – Мэй Си тоже остановилась.

Затем она посмотрела вокруг и добавила.

– Но я чувствую, что сюда мы пришли не зря.

Теперь и Грейцель огляделась вокруг. Вдруг, изменившись в лице, она опустила руки.

– Не может быть, – прошептала она. – Как мы сюда добрались?

Они стояли на небольшой, окруженной со всех сторон деревьями, поляне. В центре ее лежал расколотый надвое широкий плоский камень. Из-за деревьев слышался негромкий шум волн – море было совсем рядом.

– Ты привела нас, – Мэй Си присела на камень. – Расскажешь, почему? Если, конечно, хочешь.

Грейцель села рядом. Она коснулась теплого камня, молча погладила его. И вдруг предложила:

– Давай костер разожжем?

– Конечно, – согласилась Мэй Си. – Давай разожжем.

Хвороста вокруг хватало. Когда пламя затрещало между ветками, Грейцель подвинулась к нему поближе. Несколько минут она сидела молча, подтянув колени и обхватив их руками.

– Ты помнишь, я рассказывала как-то, что однажды сбежала из дома, чтобы попасть на последнюю лодку до Аверда?

– Конечно, помню.

– Так вот… Я на нее не успела.