Неспящие - Барбара Морриган

– Я смотрю, ты в хорошем настроении.

Совы силком усадили Соль на стул, замерев за её спиной. Она узнала старшего салия даже через белую маску, скрывающую глаза. Как и всеми, кто годами живёт в стенах острова, этим человеком управлял страх. От этой мысли на Соль нахлынула волна отвращения.

– А я вот не вижу причин для радости, – продолжил он.

В последний раз Соль видела его в уютной комнате с широким письменным столом, на поверхности которого беззаботно играли солнечные зайчики. Теперь же судьба свела их в куда более мрачном месте – Соль сбилась, считая бесконечные лестницы и проходы, но точно знала, что сейчас они находятся где-то в подвалах.

В помещении было влажно и зябко – даром что она успела обрадоваться тёплым объятиям главного зала. Стол, несколько стульев, кушетка и сервант с мозаикой на дверцах – в чём-то комната походила на кабинет врача, за исключением, пожалуй, толпы вооружённых легионеров, не спешивших отправляться восвояси.

– Меня развеселила ваша манера посылать целую делегацию, чтобы повязать ни в чём не повинного старика, – оскалилась Соль. – Очень мужественно.

– С эйра Фебусом у нас будет отдельный разговор, но спешу тебя заверить – наши защитники не собирались причинять вам вред. Всего лишь должны были оградить от возможных неприятностей.

– Защитники от кого? От кучки больных, отчаявшихся людей? Кабатчика и его девчонок-официанток? Хорошая работа, ребята! – одобрительно покачала головой Соль.

– Оставьте нас, почтенные, – хладнокровно попросил салий. – Подождите снаружи, я дам знать, когда вы снова понадобитесь. – Салий наклонился над столом, когда Совы вышли: – Ну что, так и будешь хорохориться или начнёшь говорить?

– А вам что, не с кем поболтать? Как грустно…

– Значит, будешь паясничать. – Салий резко подался вперёд и схватил Соль за запястье, потянув на себя. Она едва удержалась на стуле и попыталась высвободиться, но цепкие пальцы салия не отпускали. Вглядевшись в его лицо, Соль вдруг заметила, что на нём недостаёт одного глаза – перед ней был вовсе не служитель Звёзднорождённых. Старшему искателю почти удалось скрыть свою истинную личность за маской, шляпой и белыми одеждами. Но Соль прекрасно помнила его с тех пор, когда взгляд его единственного глаза прожигал её насквозь в стенах этого же самого храма.

– Зачем этот маскарад? Решили заделаться в священники?

– Каждый уважающий себя аструмец чтит наших создателей, – с напускной благостностью ответил он. – Ты ведь понимаешь, во что ввязалась? О да, ты не можешь не понимать. Ты девочка умная. Все твои действия об этом говорят…

Наконец отпустив её руку, искатель зарылся в кипу бумаг на столе.

– Добилась встречи с императорским советом. Путалась в своих показаниях о вольных – ах, наивная бедняжка! Неужели ты думала, что после всего этого про тебя просто забудут? И твоих деяний никто не заметит?

– Да вы бы и не заметили, если бы не Тум. Даже если бы диверсию устроили у вас в заднице.

Верро Милия медленно поднялся с места и подошёл к Соль. Он некоторое время стоял возле неё, заложив руки за спину. Соль старалась сохранять спокойствие, но нервы натянулись тонкой струной от воспоминаний о прошлых допросах. Она скользнула взглядом по окружающим предметам: как назло, в комнате не было ни настольной лампы, ни графина, ни прочих излишеств, которые можно было бы использовать в качестве оружия. Глухие стены не украшало ни единого окна – бежать было просто некуда. Белый рукав одеяния салия взметнулся вверх, и Соль вздрогнула, непроизвольно закрыв лицо руками. Но мягкая ладонь степенно опустилась на её макушку, поглаживая по растрепавшимся влажным волосам.

– Звёзднорождённые учат нас любви, – вкрадчиво проговорил Верро. – Это наш нелёгкий путь, ведущий таких, как мы с тобой, сквозь короткую жизнь, отведённую нам в этом бренном мире. Научиться любить.

Соль не шевелилась, затаив дыхание. Краем глаза она заметила, что искатель пытается что-то достать из поясной сумки свободной рукой.

– В тебе так много ярости, милое дитя. Знакомы ли тебе законы божьи, что освещают нам путь в бескрайнем мраке?

Соль не отвечала. Ей было отвратительно то, насколько сладко вдруг заговорил искатель, но голос его звучал размеренно, разливаясь по комнате и заполняя каждый её уголок. Не было в мире большего безбожника, чем этот человек, и оттого его воодушевлённые речи о просветлении звучали особенно ужасно.

– Скажи мне, чего не сможет простить нам юный Хрон? Каким ядом отравишь ты своё сердце, чтобы угодить в немилость к Дитю Зари?

– Жестокостью, – тихо ответила Соль, сама того не желая. Пальцы искателя продолжали скользить в её волосах, и она не смела двинуться.

– Отчего же ты тогда ждёшь жестокости от меня? Я ведь чувствую, как ты напряжена. Неужто ты думаешь, что я причиню тебе вред?

– Смешно слышать это от человека, который в нашу прошлую встречу спокойно смотрел, как безглазые пташки выбивали из меня дерьмо.

– Помнишь ли ты, какая слабость сильнее всего претит страстному Этерну, Брату Журавлей? – Верро Милия не дал Соль вставить слово и сам ответил на свой вопрос: – Равнодушие. Кем был бы я, не ищи я пути к свету для каждого, кто в нём нуждается? Разве мог я позволить, чтобы заплутавшие души твоих вольных братьев остались где-то там, в холоде и одиночестве, когда здесь их ждёт тёплый кров и заботливая рука помощи?

– То-то они от вас восемнадцать лет прячутся. Ваша рука им на хрен не сдалась.

– Я вижу, как огонь пылает и в тебе. Этерн улыбается, глядя на тебя, юная душа. Он видит, как ты жаждешь добра, пусть и не понимаешь пока его истинной сути.

Верро обошёл стул, на котором сидела Соль, не вынимая пальцев из её волос. Теперь он возвышался над ней, и неспящая могла различить каждую деталь золотой вышивки на его одеянии. Искателю нравилось играть свою роль. В нём определённо умер актёр театра… Или шут.

– Но я хочу, чтобы ты ответила мне… Какой грех непростителен для мудрой и заботливой Юны? Скажи мне, Соль Аурели? – Верро Милия наклонился так, что их лица оказались на одном уровне. Сквозь ткань маски на Соль смотрел горящий одержимостью взгляд единственного глаза, обрамлённого возрастными морщинками. – Скажи, – горячо прошептал он.

– Ложь, – тихо выдавила Соль, не в силах отвернуться.

– Ложь! – взревел искатель и вцепился в её пшеничные кудри с такой силой, что Соль запрокинула голову назад. Соль чувствовала его дыхание возле своего лица, и горячие капельки слюны брызгали на кожу. – Ложь! Тот, кто солгал, будет вечно нести бремя хаоса, что посеял! Влачить своё существование на погосте доверия, вероломно