Ловкач - Ник Перумов

— А… ваше си… то есть господин мой князь Иван Михайлович… а Куракиным-то мне что сказать?

И весь, до носков обувки, замер в ожидании. Ждать Мигель умел едва ли не лучше всех.

— Скажи, — князь пожевал бескровными губами, словно древний сом в омуте, — что явился сюда сильномогучий чародей. Им сие зело-о интересно будет, — он вдруг хихикнул. — А мы поглядим, поглядим, как они заскачут-завертятся… Ну, ступай теперь. Куракины и девка. Утром жду тебя. Кланяйся теперь, да пониже, пониже, спины не жалей!..

Князья Куракины жили совсем иначе. Их особняк, стоявший на Мойке возле самой Дворцовой площади, переоборудован был по последнему писку моды: колонны, зимний сад в застеклённой галерее, электрическое освещение, бронзовые дверные ручки в виде виноградных лоз. Внутри — лепнина, гобелены, кресла в стиле Людовика XV. Здесь вставали поздно, и до визита в особняк Мигель даже успел перехватить яичницы с колбасой в аустерии на Конюшенной площади.

В приёмной играла музыка — кто-то разучивал модный этюд на фортепиано.

Мигеля ввёл молодой камердинер в строгом фраке. Проводил до гостиной, где в кресле у камина устроился князь Владимир Александрович Куракин, в модном парижском сюртуке, нацепив пенсне, в котором, по правде говоря, совершенно не нуждался. Рядом его младший брат, Михаил, в неизменном светло-сером костюме, курил тонкую изящную пахитоску.

Мигель поклонился, но уже совсем не так, как старику Шуйскому, а манерно, даже ножкой шаркнул.

— Какие гости к нам пожаловали, редкие, — лениво бросил младший князь. — Что за пожар, Мигель, любезнейший?

— Надеюсь, редкость посещений моих не сделает визит сей менее полезным, — склонился Мигель. — Есть весточка. Видел тут кое-что, сегодня ночью, самолично. Решил, что вам, ваши сиятельства, знать надо.

— Светлости, — резко бросил Владимир Александрович. — Мы от правителя Гедимина род свой ведём, не от каких-то князюшек, в Орде на карачках ползавших, ярлыки на княжение вымаливавшиих!..

— Виноват, ваша светлость, — Мигель склонился ещё ниже, но масляной улыбки с лица не убрал. — Так вот, строго веления ваши исполняя, доношу — явился некто с немалой с силой. Самолично видел, как троих громил как есть раскидал-покалечил.

Старший Куракин чуть приподнял бровь.

— Ну и что?

— Я, ваша светлость, типчика этого, что громил раскидал, знавал, как есть знавал, — зачастил Мигель. — Мишкой звать, а Ловкач у него кликуха. Медвежатник опытный, чего сказать, везучий, чертяка. Но хлипкий паря, соплёй перешибёшь. А тут за секунду троих положил, да так, что те уж и не встали. В общем, теперь говорю вам, ваши светлости — в городе появился кто-то… иной. Мишка, вроде, но… — Мигель перевёл дыхание. — Кто-то в его теле, но другой совсем. И воля другая, и сила. Как бы не из Старших. Или из тех, кто оттуда. А я-то слова ваши помню, что, коли чего такое увижу, вы заинтересованы будете. Зуб даю, что это и есть… Ловкач.

— Мы заинтересованы всегда, когда появляется игрок без флага, — ровно сказал старший князь.

— Да, и ещё, ваша светлость, — торопился Мигель. — Мишка этот, который не Мишка, или не тот Мишка, он ведь не только тех троих завалил. Он ещё и вот что сделал…

И Мигель, как и в разговоре с Шуйским, наклонился к уху Куракина и что-то зашептал.

— Где он? — резко спросил Куракин, едва Мигель закончил.

— Да где ж ему быть-то, болезному, в лавре Вяземской. Там у него лёжка. Но действовать уже начал, подниматься. Боюсь, не один я его углядел, ваши светлости. Но многое он не помнит, по тому судя, что меня, грешного, забыл. А настоящий Мишка нипочём не забыл бы.

Михаил усмехнулся:

— Забыл… То есть для нас материал удобный. Пока не разобрался, что к чему, его можно подтолкнуть… куда следует.

И посмотрел на брата.

— Не люблю я тех, кого подталкивать надо. Я бы решил просто — убрать. Пока не поздно, — сухо возразил князь Владимир. — Эй, Мигель!.. Пара молодцов у тебя найдётся?.. Таких, кому доверить деликатное дело можно?

— Найтись-то найдутся, ваши светлости, как не найтись!.. А только драться он и впрямь силён.

— Вот дурак-то, Господи прости, — вздохнул Владимир Александрович. — На кулачках драться вздумал!.. Есть такая вещь, винтовка называется. Слыхал? Которая издалека бьёт, уж коли он вблизи такой… ловкий.

Мигель покраснел.

— Виноват, ваша светлость. Сущеглуп есмь!..

— «Сущеглупым» у выжившего из ума Шуйского каяться станешь, — отмахнулся Куракин-старший. — Всё ли понял?..

— Брат, брат, погоди, — запротестовал Михаил. — Ещё ничего не известно, а ты уж «куля в лоб, так куля в лоб». Кулю в лоб всегда успеем. К тому же, если он из Старших… А вот взять его по месту — было б невредно.

Мигель повёл плечами, вроде, почтительно втянув голову, и проговорил негромко, медоточиво, но…

— Виноват, ваши светлости, не моего ума то дело, однако не стал бы я пытаться Ловкача сейчас по месту брать. Неведомо, что это за Ловкач, что, если и впрямь Старший? Неладное выйти может!..

— Ты тут ещё прекословить нам будешь⁈ — вскинулся Михаил, и Мигель поспешно ссутулился, съёжился как только мог.

— Виноват, ваши светлости. Виноват, простите великодушно, не моего ума то дело, я весть доставил, и пора мне теперь…

— Куда ж это ты так поспешаешь, приятель? — прищурился старший князь.

— Девку ему подсунуть думаю. Девка в нашем деле — первое дело, простите, каламбур-с…

Смеяться на это, конечно, здесь никто не стал.

— Ну, подсунь. Не помешает, — кивнул Куракин-младший. — А ты, брат…

— Виноват, — вновь принялся кланяться Мигель. — За вами выбор-то, господа князья. Я весть доставил. А теперь мне девку искать надо. Значит, найду.

— Ищи. И нам докладывать не забывай, — Куракин-младший протянул Мигелю несколько ассигнаций.

Мигель поклонился. И ушёл, как вошёл: мягко, без следа, только его и видели. И едва он повернулся спиной, по губам на миг скользнула улыбка. Но ни Шуйский до того, ни