Алькор - Кира Уайт

При этой мысли замираю, невидяще глядя прямо перед собой.

Ксандер.

А что если Органа ничего ему не рассказал, и теперь Рид думает, что я мертва?

Нет. Это маловероятно.

Мне ведь не послышалось, что Кейд кричал напоследок. Я должна идти к юго-восточной границе Бастиона. Если я все это себе не придумала, он должен был как-то объяснить свое поведение остальным.

Тяжело вздыхаю. Остальные…

Теперь не только Кейд и Ксандер знают мой секрет, но и еще семеро человек. Черт! Что с этим делать? Ума не приложу. Не могу же я их всех убить по завету отца. Смысл тогда вообще возвращаться?

Еще раз оглядываюсь.

Нужно понять, в какую сторону двигаться, чтобы найти Ксандера, ну или хотя бы Органа, который точно явится в обозначенное место. Конечно, я бы с радостью обошлась и без его компании, но он нужен мне, чтобы найти брата.

Снова с сомнением смотрю на возобновившую попытки вырваться серую.

А что если Ксандер меня ненавидит? Боится? Считает уродкой? Остальные наверняка думают то же самое.

И они, безусловно, правы. Я – мутант.

Может, стоит отправиться в Алькор в одиночку?

Я могу уйти прямо сейчас, и они никогда меня не найдут. Но, разумеется, я ни за что так не поступлю. Раньше бы могла, но не теперь.

Я обещала Ксандеру не уходить без него. Вот только нужны ли теперь ему мои обещания? Не узнаю, пока не проверю. А поступать как последняя трусиха и бежать не собираюсь, потому что я, черт возьми, не такая. И никогда не была.

Встряхиваю головой, позволяя волосам несколько раз ударить меня по лицу, и решительно отворачиваюсь от серой. Смотрю в небо, чтобы по положению солнца определить стороны света. Получается без труда, но я не двигаюсь с места, ведь понятия не имею, в каком направлении относительно этого места располагается Бастион. Пепельный очаг, насколько я помню, граничит с южной и частью восточной стены. Теоретически, если двигаться на север в сторону Ураганного моря, то рано или поздно в поле зрения появится одна из стен.

Так и поступаю.

Замечаю движение справа и перевожу внимание туда. Серые твари. Группа, состоящая не менее чем из тридцати особей, движется в нужном направлении. Удовлетворенно вздыхаю. Это мне на руку.

Твари возвращаются в Бастион, и они приведут меня туда.

Решительным шагом отправляюсь догонять, но слегка умеряю пыл, потому как острые мелкие камни больно впиваются в голые ступни. Сейчас травмы мне не нужны. Прошлые ранения обнулила смерть, теперь я полностью здорова, но вот если поранюсь заново, придется пить обсидиановый раствор, чтобы прийти в норму, а я в последнее время делаю это непозволительно часто, что не есть хорошо.

Застрявшая между камней тварь верещит мне в спину, словно просит о помощи. На миг оборачиваюсь и смеряю уродину снисходительным взглядом.

– Скажи спасибо, что я тебя не прикончила, – бросаю с усмешкой, отворачиваюсь и, внимательно глядя под ноги, отправляюсь вслед за стремящимися к Бастиону серыми, не обращая внимания на вопли оставшейся позади.

Мысленно выстраиваю план действий. Для начала необходимо добраться до Бастиона и раздобыть хоть какую-нибудь одежду и обувь. Голышом шастать в месте, где обитают опасные заключенные, последнее, чем я хотела бы заниматься. Ну и следует найти Ксандера и остальных, а потом уже убраться отсюда подальше.

Все просто и одновременно совсем нет.

В голову вновь лезут мысли о том, как меня встретят, как отреагируют на то, что я не совсем человек. Меня не волнует мнение большинства, но в группе есть люди, отношение которых действительно имеет значение. Что я им скажу?

Вероятно, для разнообразия стоит поведать правду, ведь на вранье доверительные отношения не построить. А нам еще немало предстоит преодолеть бок о бок.

Вздыхаю, понимая, что придется рассказывать о своих смертях. А я не могу вспоминать о них без содрогания.

Первая произошла шесть лет назад, когда отец вывел меня за стены Алерта на дебютную охоту после многих часов тренировок с оружием в пределах города. Несмотря на неплохие результаты, уверенности это мне не придало. Я слишком сильно переживала и не верила в успех предприятия.

Как оказалось, не зря. При появлении тварей, которых я каким-то образом должна была убить, добыть обсидиановые диски и сдать их в счет долга Джея, я растерялась и впала в ступор. Стоит ли упоминать, что я даже с места сдвинуться не сумела, когда они на меня бросились. Отец не успел на доли секунды.

Меня укусили.

Разобравшись с серыми, папа проклинал себя последними словами и молил меня о прощении, которое в тот момент я не могла ему дать, ведь страдала от действия яда. А через несколько минут и вовсе скончалась на руках у безутешного родителя.

Каково же было его изумление, когда еще через некоторое время от тела дочери ничего не осталось, кроме одежды, невесомого серого песка и россыпи обсидиановых дисков, прямо как от тварей, которых он убил чуть ранее. Джим не знал что и думать, но тем не менее собрал все, что осталось от приемной дочери и отправился прочь. Вот только путь его лежал вовсе не в Алерт, а в сторону пепельного очага. Он сам не мог объяснить, что за сила тянула его в ту сторону, но не мог противостоять ей.

Я, в свою очередь, хоть и умерла, но не потеряла способность чувствовать нестерпимую жгучую боль, занимающую не только тело, которое почему-то продолжала ощущать, но и разум. А когда пришла в себя, не чувствовала ничего. Постепенно чувства, конечно, вернулись, и я нашла в себе силы подняться и двинуться прочь от того места, где пришла в себя, в надежде отыскать выход из бесконечной серости. По дороге произошла сначала одна, а потом еще несколько встреч с серыми тварями, но я по каким-то необъяснимым причинам вообще не испытывала перед ними страха. Да и они не обращали на меня никакого внимания.

С папой мы встретились только через четыре дня. В тот день я рыдала столько, сколько ни разу за всю жизнь. Мы вернулись домой, а через два дня отец заговорил о новом