Владимир, сын Волка - RedDetonator

Владимир, сын Волка

Глава первая

Треск нейронов

Предисловие.

Это произведение появилось только благодаря одному человеку — Дмитрию С.

Если бы не Дмитрий С., я бы ни за что не взялся за такое, но он оказал невыносимое давление.

Прошу винить во всём Дмитрия С. и только его.

* Российская Федерация, Липецкая область, г. Липецк, БСМП № 1, 5 мая 2025 года*

Человек лежал на больничной койке и пытался понять, что происходит и кто он.

«Я — Директор», — вспомнил он.

Нейроны его мозга начали оживать: кора головного мозга инициировала процесс поиска нужной информации и этот сигнал начал метаться по нейронам, от дендритов к сомам, а оттуда, через аксоны, к синапсам и дальше по цепочке.

Вспомнить что-то Директору было очень тяжело, будто между синапсами наведены радиопомехи, искажающие сигнал. А возможно, ему мешал непонятный фоновый шум, почему-то, вызвавший стойкую ассоциацию с детьми, играющими на перемене между уроками.

«Школа — я директор школы, да?» — спросил он себя.

Он почувствовал сухость во рту. Ему хотелось пить.

Пошевелив руками, он почувствовал слабость, а также, наконец, прислушался к окружающему миру, но мешал шум в ушах, а также внешний шум, доносящийся откуда-то спереди.

«Да, я — директор школы», — наконец, решил Директор. — «Школа моя…»

Он вспомнил запахи — древесина новой мебели, мокрая доска, мел, недешёвые духи, толчёный картофель, тушёная капуста, вонь вейпов, запах директорского кресла…

Перед ним предстал его кабинет — портрет Путина в рамке, стоит на письменном столе, рядом с фотографией, на которой Директору пожимает руку дружелюбно улыбающийся Медведев.

«Школа № 13», — вспомнил он номер. — «А я… Я директор… М-м-м…»

Вспоминать ему было тяжело, но он отчётливо осознавал, что это обязательно нужно сделать — с ним случилось что-то нехорошее…

«Кто я?» — попытался вспомнить Директор. — «Школа… Кабинет директора — мой… Я — директор… Школа № 13… У меня есть…»

Он почувствовал запахи — кофе, лак для волос и ксерокс.

«Клавдия Ивановна, завуч по УВР, кабинет 23, второй этаж, сразу после лестницы, рядом с кабинетом химии», — легко вспомнил он свою сотрудницу. — «Сто десять тысяч, раз в месяц… Что „сто десять тысяч, раз в месяц“?.. Что это значит?..»

Директор предпринял попытку вспомнить, кто он.

От напряжения он шевельнул рукой и, наконец, открыл глаза. Его сознание обожгло ослепительно ярким светом, поэтому он сразу же зажмурился.

«Как в какое-то солнечное утро, когда я…» — ухватился разум Директора за смутное воспоминание.

Какое-то утро. Кухня. Солнечный луч на скатерти. Её рука — тонкая, с кольцом. И этот запах…

Лёгкие нотки «Красной Москвы». Гвоздика, ирис, ваниль и цитрусы.

Он вспомнил женщину, ассоциирующуюся с этим запахом — Ульяну Фёдоровну Орехову. Когда-то она была его женой. Почему «была»?

«О, нет…» — испытал Директор горечь. — «Она умерла… Моя…»

Дыхание перехватило, он почти физически почувствовал душевную боль.

«Моя Улечка…» — подумал он и на глаза его навернулись слёзы. — «Нет… ых… нет…»

Он приложил волевое усилие, чтобы взять себя в руки. Правая рука сжала кусок одеяла — это вернуло ему контроль.

«Жена…» — Директор стиснул зубы и заставил себя ничего не чувствовать. — «Уля… А я…»

Ульяна Фёдоровна Орехова — он вспомнил её, посреди Пустоты, а значит, может вспомнить и себя.

«Орехов…» — с уверенностью подумал он. — «А… Анатолий Павлович… Орехов…»

Сознание, постепенно, затуманилось, а затем он уснул.

*Российская Федерация, Липецкая область, г. Липецк, БСМП № 1, 6 мая 2025 года*

Проснувшись, он открыл глаза и понял, что уже ночь.

Перед глазами горит телевизор — ему пришлось сфокусироваться, чтобы рассмотреть картинку и расслышать, о чём бубнит телеведущий.

«…по словам очевидцев, руководство школы игнорировало сигналы тревоги. Всё ради рейтингов и медалей…»

Он сразу понял, что это о нём и о его школе. Здание школы — его, школьники в форме — его, а также завхоз, Пётр Павлович Дольский, с недоуменным видом что-то отвечающий журналистке — это его человек.

«Как…» — попытался он вспомнить. — «Почему…»

В школе произошла какая-то трагедия, после которой с Директором и случилось то, из-за чего он оказался в больнице.

«Это больница», — понял он. — «Отдельная палата, для „непростых“ пациентов — я из таких».

В этих его мыслях не было и тени бахвальства.

Он вспомнил это: его школа — лучшая из лучших. Элитное учебное заведение, которое он сделал элитным собственными руками.

МАОУ СШ № 13 «Полиглот» — это он сделал.

«Москвичи нам завидуют…» — вспомнил он. — «Дмитрий Анатольевич меня публично хвалил, в пример всем ставил — это всё не за просто так».

Началось всё в 1996 году, когда он стал директором обыкновенной СШ № 13.

Времена тогда были очень тяжёлые, ведь финансирование практически прекратилось, зарплату платить было нечем, задерживалась она, порой, месяцами, учебников остро не хватало, даже на покупку мела приходилось просить деньги у родителей учеников…

А он только стал директором и чувствовал себя капитаном тонущего корабля. «Экипаж» разбегался, кто в коммерцию, а кто на дно бутылки, обстановка вокруг напоминала «шторм» и «абордаж» одновременно, потому что бандитизм, убийства, грабежи, пандемия наркомании и токсикомании, а спасения нет и не будет, и даже не было предусмотрено дизайном системы.

Но он упорно боролся за выживание, изыскивал ресурсы, много договаривался, с разными людьми, иногда с очень неприятными, поэтому сумел сохранить школу.

Далеко не все его коллеги могли похвастаться подобным — некоторые школы в области были закрыты, в числе десятков тысяч школ, исчезнувших в 90-е годы.

Школа пережила ужасный «шторм», а дальше Директор начал движение к повышению автономности своего учебного заведения.

Когда пришло время, он негласно поощрял самодеятельность учителей, которым стало позволено, за небольшую комиссию, использовать аудитории для репетиторских занятий, а потом это было легализовано — удалось получить статус МАОУ. (1)

А дальше, с полученной свободой, Директор выстраивал свою уникальную систему, «скелет» которой подсмотрел у одного старого советского экономиста, совершенно опрометчиво забытого в современности…

В тринадцатой школе он создал то, что недоброжелатели называют «выжимателем талантов», а он называл и называет «индивидуальным подходом к каждому ученику».

«Болтология злых языков завистников», — подумал Анатолий с чувством неприязни. — «Но не видел я что-то в школах у этих болтунов многих сотен призёров муниципальных, региональных и