Наследник. Обретение дара - Иван Дмитриев

01. День рождения

Двадцать пятое июля. День рождения императора Российской империи.

Сидя на троне в Георгиевском зале, император принимал поздравления от выстроившихся в очередь аристократов империи. Бароны и маркизы, графы и князья. Друзья и враги. Тайные советники и Генерал-прокуроры, статские советники и маршалы. Все сегодня были тут со своими семьями и выражали глубочайшее уважение императорской семье. Безжалостно царапая паркетный пол из шестнадцати пород дерева. Но терпеливо ожидая своей очереди. И эта терпеливость, когда друзья стояли с врагами, объяснялась очень просто. По традиции императорской семьи, в свой день рождения император не только получал подарки от своих подданных, но и одаривал их своей милостью. Каждый род мог обратиться к нему с просьбой и получить желаемое.

— Ваше Императорское Величество, семья Васильчиковых, желает вам долголетия и светлых лет правления, — поклонился низенький толстячок перед троном.

— Спасибо Андрей Петрович. Чем я могу вам помочь? — спросил государь. Сцепив руки в замок.

— Я прошу, я умоляю, чтобы моего сына, Стёпку, приняли в академию Екатерины.

— А он обладает даром? — нахмурился человек на троне.

— Да, вторая ступень, — кивнул Андрей Петрович.

— Вторая? Но ты ведь помнишь, что в академию набирают не ниже третьей и то, на границе с четвёртым, — задумчиво произнёс император.

— Он способный, он выдержит, — нервно произнёс Васильчиков.

— Да будет так, — кивнул Николай Четвёртый. — Завтра приводи сына с документами. Скажешь моё личное распоряжение.

— Спасибо государь, — склонился в глубоком поклоне мужчина.

Кто-то просил должности для членов семьи, кто-то просил разрешение для создания производства.

Но всё изменилось, когда к нему подошёл старый друг отца. Человек, на руках которого он, император, вырос. Алексей Иванович Барклай-де-Толли. Глава одноимённого рода. Некогда великого, стоявшего возле трона по правую руку. Но времена менялись, а старик жил прошлым. Полное пренебрежение к новым технологиям и изменениям в мире. Приверженец старых традицией. Когда сын должен служить империи лишь в армии, а место девушки в доме и нянчить детей.

Его жена, Наталья, умерла больше сорока лет назад и Алексей так и не нашёл ей замену, хотя вряд ли он вообще её искал. Двое сыновей, надежда и опора отца, погибли на службе короне. И это подкосило главу рода ещё больше. Заперевшись в своём поместье, он пил. А род нищал, всё имущество продавалось за копейки, люди уходили после невыплаты денег. И отец Николая, не мог никак повлиять на своего друга. В дни, когда ему удавалось попасть к нему в кабинет, Алексей Иванович просто игнорировал императора. Не получив результата, государь махнул рукой. Но издал указ, запрещающий Барклай-де-Толли, продавать своё поместье без разрешения действующего императора.

С тех пор прошло десять лет. И если с выпивкой Алексей Иванович завязал, но продолжал жить затворником. Приёмы он не посещал, а свои по понятным причинам он не проводил. Единственный актив, рода, был в лошадях. Их жеребцы были если не лучше, то ничем не уступали арабским. А уж про английских американских и вовсе не стоит. Они были неровня.

И сейчас Николай, с удивлением смотрел на этого гостя.

— Государь, прошу принять мои искренние поздравления! — поклонился мужчина перед ним.

Лет восьмидесяти, с седыми волосами, собранными в высокий конский хвост. На его чёрном с серебром камзоле был изображён герб рода. Лев державший в лапах шпагу.

— Спасибо Алексей Иванович! Рад, что вы выбрались к нам! — улыбнулся государь, склоняя голову, перед главой одного из самых старейших родов империи.

— Да, вы правы, для меня это путешествие было очень сложным, — не разгибая спину, проговорил мужчина.

— Так чем я могу помочь вам князь в свой день рождения? — продолжил государь.

— Я прошу у вас… — его голос дрогнул. Откашлявшись, мужчина взял себя в руки и продолжил. — Я прошу у вас право на призыв.

— О, как, — удивился государь.

— Мой век подходит к концу Николай. Я не хочу, чтобы мой род угас, — с тоской произнёс Алексей.

— И заодно получить сильного одарённого? — хмыкнул император.

— И это тоже, — кивнул мужчина. — Я готов отдать вам мои конюшни в обмен на эту просьбу.

И вот это удивило императора ещё сильнее, чем просьба. Ещё полгода назад, этот человек отказался продать конюшни.

— Вы? Своих скакунов? — поднял император брови.

— Да, я готов пойти на это, — ответил мужчина, не поднимая головы.

— Я подумаю над вашей просьбой. Сейчас я не могу ответить, — задумавшись на мгновение, ответил император.

Слишком долго задержался старик возле трона. Слишком много вопросов возникнет у людей.

— Как скажете государь, — произнёс Алексей Иванович. Разогнувшись, он отошёл от трона, давая возможность другим подойти.

Он был зол. На себя, на людей, которые его окружали в этом зале и, конечно, он был зол на императора. Этот ребёнок…да, именно ребёнок сорока лет, решил подумать. Ведь ещё недавно, он готов был на коленях ползать, ради этих лошадей.

А теперь подумать ему нужно! Бесит!

Мысленно сплюнув на пол, старик огляделся.

Бывшие друзья и знакомые. Враги и подхалимы. Но теперь все отвернулись. Ни одна собака не подошла и не поприветствовала его.

Когда он вошёл в зал, а церемониймейстер объявил о его приходе, всё с огромным удивлением на лицах смотрели, как он идёт по залу. А ведь он ещё помнил, когда несколько лет назад, стоило ему войти в зал, многие склоняли голову, друзья радостно улыбались, а враги стыдливо прятались в толпе.

Подхватив с подноса у проходящего мимо официанта бокал, он с удовольствием сделал глоток.

Скорей бы вернуться в поместье. Там дожидалась бутылка виски. Привезённая за огромную сумму из Шотландии.

Но вот его взгляд упал, на подошедшего к трону мужчину. С короткими седыми волосами, широкоплечий, настоящий русский богатырь. Как сказали бы раньше.

Чёртов Фонвизин.

— Здравствуй, Николай Николаевич, — прогудел мужчина, делая поклон. — Род Фонвизиных поздравляет тебя с лучшим праздником и желает тебе долгих лет, — произнёс мужчина, прикладывая руку к гербу рода. Улитка на щите.

— Спасибо Фёдор Васильевич, — кивнул в ответ государь. — Слушаю тебя внимательно.

— Мой род просит конюшни рода Барклай-де-Толли, — произнёс твёрдо Фёдор.

— Оу, интересно. И почему же они должны уйти тебе? Ведь Алексей Иванович жив и здоров, — нахмурился император, делая пас рукой, отгоняя от себя официанта.

— Он позор аристократии страны и его любовь к пьянкам известна всем. А лошади — это достояние нашей империи и они должны быть у сильного рода. Способного за ними следить. И мой род считает, что мы лучшие кандидаты для этого, — склонил голову Фонвизин.

— Позор значит…. —