Ты пахнешь как мечта - Эллин Ти

Мы спим в разных комнатах, да, все еще. Правда, в мою спальню Мирослав заказал какой-то новый супернавороченный матрас, потому что сказал, что он лучше для спины, мышц и всего остального. Но в комнату к себе не забирает, и я не тороплюсь. Хочется… Ну как-то растянуть все-таки эти мгновения, мы очень быстро и буквально вынужденно стали семьей, и поэтому Мирослав одаривает меня счастьем с ног до головы, пока не родился ребенок.

Мы еще не знаем, кто у нас будет. Не выбирали имена, не думали, какую из комнат в доме переделать в детскую, не присматривали вещи, ничего такого. Мы не торопимся, и каждого из нас это устраивает. Мир очень осторожен со мной, мне кажется, он ждет первых шагов именно от меня в плане духовного сближения, потому что с физическим у нас все в порядке.

Он… он трогал живот всего пару раз, и вот сейчас, глядя на это маленькое округлое великолепие, я понимаю, что готова позволять ему это чаще и больше. Если, конечно, он захочет этого сам.

Я счастлива. Целиком и полностью. Он меня таковой сделал, и теперь я хочу сделать счастливым его.

– Принцесса, у тебя все хорошо? – стучит он в дверь ванной, волнуется. Всегда переживает, заботливее этого мужчины не существует в целом мире, правда, я уверена на сто процентов.

– Все в порядке, ты можешь войти! – отвечаю ему, не отрываясь от своего занятия. Все еще стою боком к зеркалу, оно тут, кстати, восхитительное: в полный рост! Все изменения в своем теле можно без проблем рассмотреть. Чем я, собственно, и занимаюсь…

– Сонь? – посмеивается Мирослав, входя в ванную. – Ты чего?

– Я не понимаю, вырос он или нет! Точнее, вырос он из-за ребенка, или потому что ты таскаешь мне булочки и круассаны каждый вечер.

– Перестать?

– Ни в коем случае! – говорю ему, а он снова смеется. Смешно ему, конечно… С его-то фигурой точно не надо париться ни о булочках, ни о животах. У него, как выяснилось, в подвале этого дома небольшой спортивный зал… Там он из себя скульптуру и лепит вечерами. А тут я, здравствуйте. Шарик.

– Тебя волнует то, что он растет, или…

– Не знаю, – вздыхаю. Я стала такая странная! Раздражаю сама себя порой. Очень, очень странная. Как Мирослав меня терпит – понятия не имею. – Я хочу быть пузатенькой. Но не толстой, а просто беременной.

– Все так и происходит, Сонь. Ты ни капельки не толстая, просто беременная. И животик вырос совсем немного как раз поэтому.

– Вырос? – оборачиваюсь на него, сама чувствую, сколько в голосе надежды. Кому расскажешь, не поверят, что существуют девушки, которые хотят себе огромный живот до носа.

– Мне кажется, что да. Если ты наденешь что-то обтягивающее, будет точно видно, что мы ждем ребенка, – говорит он, рисуя на моих губах улыбку, а потом отлипает от дверного проема и наконец-то подходит ко мне. Я ждала вообще-то!

– Потрогай, проверь, – говорю ему, и он замирает. Ну я же сама с собой договорилась делать его счастливым и наконец-то уже разбить все эти невидимые стены между нами. Нам нужно сближаться. Он в любви мне признается каждый день, а я… А я не умею совсем. Но он учит. Любить, быть любимой и эту любовь демонстрировать.

– Я?

– Могу чужого кого-нибудь попросить, – ворчу на него, а он улыбается. Вот странный… Другой, мне кажется, уже послал бы меня куда подальше с таким характером и заскоками, а этот любит.

– Еще не хватало, – ворчит в ответ, а потом присаживается передо мной на корточки и аккуратно укладывает ладони на живот. Теперь точно вижу, что округлый. Ладони Мирослава очень мило форму шарика повторяют, пусть пока еще и очень небольшого. – Эй, малыш, – говорит он животику, – тебя уже отлично видно.

Он разговаривает с ребенком внутри… Первый раз. Мы столько упустили, если честно! Незнанием, непониманием, а может, еще чем-то, не знаю. Но столько времени ушло в никуда, как мне кажется, хотя мы могли бы спокойно друг друга любить. А может, я просто с ума уже схожу и все-таки каждую минуту мы прожили с пользой и делали что-то очень важное тем, что не прыгали в омут с головой, а просто приняли наше положение и продолжали сближаться, никуда не торопясь, чтобы потом не пожинать плоды глупой спешки.

– …так долго ждал тебя, – шепчет Мирослав, а потом прижимается губами над резинкой пижамных штанов и не отстраняется несколько секунд, снова заставляя слезы собираться под моими веками.

– Я буду плакать сейчас опять, – предупреждаю его, всхлипывая. Я плачу постоянно, по поводу и без, и контролировать это у меня вообще никак не получается!

– Ну не-е-ет, нельзя реветь, – посмеивается он надо мной, встает и стирает уже сорвавшиеся капельки слез. – Нам надо собираться и ехать, у меня для тебя сюрприз.

– Сюрприз? А работа?

– Никуда не денется, – отмахивается Мирослав. – Так что давай, жду тебя внизу, если быстро соберешься, то заедем на тот рынок за твоими любимыми ягодами.

– Я мигом!

Он снова смеется, целует меня в лоб и выходит, а я начинаю собираться шустро, и совсем-совсем не хочу больше плакать. Он меня балует! И я балуюсь, да, потому что он позволяет, а я совсем немножечко.

Не представляю даже, что за сюрприз он мне приготовил, но одеваюсь все-таки быстро, и… и надеваю обтягивающее летнее платье. И правда, так очень видно животик! Мирослав был прав: все поймут, что я беременна.

Он, кстати, теперь прощает мне нестрогий дресс-код на работу. Я, конечно, стараюсь не наглеть особо, но все равно позволяю себе немного покрасоваться. Потому что… Мы большую часть времени проводим на работе, и мне очень хочется даже там для него быть красивой. И для себя.

Спускаюсь вниз, Мирослав на улице играет с Мишкой, ждет меня.

– Я готова! – говорю, выходя к ним. Мишка сразу летит ко мне проделывать свой ритуал с касанием моего живота, а Мирослав застывает почему-то и просто молча на меня смотрит… – Ты чего? Не нравится платье?

– Наоборот, – отмирает он, выдыхая. Подходит ко мне и обнимает. – До этого ты носила свободные вещи, а тут… Тебе очень идет беременность, и все узнают, Сонь.

– Пусть, – говорю ему, хотя голос немного дрожит. На работе и правда еще никто, кроме Еси, не в курсе даже того, что мы просто… ну вместе? А тут сразу такая новость. – Пусть знают. Хочу так.

– Хорошо.