Полное собрание рассказов - Курт Воннегут

Тяжелые времена наступили примерно за четыре месяца до начала эпизоотии.

— Однонаправленные люди, — проговорил Брид. — Созданные только для движения вверх.

— И их однонаправленные жены и однонаправленные дети, — проговорил доктор Эверетт. — Боже правый, — он подошел к окну и бросил взгляд на зимний Хартфорд, — главная движущая сила страны умирает ради средств к существованию.

Сто долларов за поцелуй

© Перевод. Е. Романова, 2021

Д: Вы осознаете, что ваши слова записывает стенографист?

О: Да, сэр.

Д: И все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде?

О: Осознаю.

Д: Назовите ваше имя, возраст и адрес.

О: Генри Джордж Лоуэлл-младший, тридцать три года. Живу в городе Индианаполис, штат Индиана, по адресу Норт-Пенсильвания-стрит, 4121.

Д: Кто вы по профессии?

О: Примерно до двух часов сего дня я работал заведующим отделом учета индианаполисского филиала Огайского общества взаимного страхования Игла.

Д: Офис которого находится в здании «Серкл-тауэр»?

О: Верно.

Д: Вы знаете, кто я такой?

О: Да, вы — сержант уголовной полиции Индианаполиса.

Д: Вы даете показания по собственной воле? Никто не угрожал вам или иным образом не склонял к даче показаний?

О: Нет.

Д: Правда ли, что около двух часов сего дня вы осуществили нападение на человека по имени Верн Петри, используя в качестве оружия телефонный аппарат?

О: Я ударил его той штукой, в которую говорят.

Д: Сколько ударов вы нанесли?

О: Один. Зато какой!

Д: Как вы относитесь к Верну Петри?

О: Верн Петри для меня — воплощение всего, что неладно с этим миром.

Д: Я имел в виду ваши рабочие отношения.

О: Да нет никаких отношений. Мы оба — руководители среднего звена. Работаем в разных отделах. Я ему не подчиняюсь, он мне тоже.

Д: За повышение не бились?

О: Нет. Говорю же, у нас совершенно разные сферы деятельности.

Д: Будьте добры, опишите Верна Петри.

О: В красках или для протокола?

Д: Как вам будет угодно.

О: Верн Петри — высоченный жирдяй лет тридцати пяти. У него сальная рыжая шевелюра, красные щеки и передние зубы как у бобра. Он носит красный жилет, непрерывно курит эдакие коротенькие сигарки и тратит около пятнадцати долларов в месяц на журналы с девчатами.

Д: Журналы с девчатами?

О: «Свой». «Бык». «Мужская сила». «Мужские ценности». Ну, вы поняли.

Д: Значит, Верн Петри тратит пятнадцать долларов в месяц на подобные журналы?

О: По меньшей мере. Они стоят около пятидесяти центов за штуку. Возвращаясь с обеда, Верн приносит минимум один, а то и три.

Д: Вам не нравятся женщины?

О: Нравятся, конечно. У меня жена красавица и две дочки.

Д: Тогда почему вы осуждаете Верна за любовь к подобным журналам?

О: Я не осуждаю. Просто мне его любовь кажется нездоровой.

Д: Нездоровой?

О: Эти картинки для него как наркотик, ей-богу. Не грех иногда поглазеть на симпатичных девчат, но у Верна таких журналов целые кипы. Горы. Он тратит на них огромные деньги и принимает все за чистую монету. Если под фотографией какой-нибудь девицы написано «Заходи, пошалим» или еще что в таком роде, он верит! Думает, девица и впрямь ему это говорит.

Д: Он женат?

О: Да, причем жена у него что надо. Хорошенькая, ласковая — чудо! Короче говоря, обета безбрачия он не давал.

Д: Разве в подобных журналах больше нечего посмотреть и почитать?

О: Да нет, там куча, всего. Вы что, ни разу не читали?

Д: Я бы хотел услышать ответ от вас.

О: Ну, они все на один лад. В середке обычно большой плакат с голой девицей. Ради него журнал и покупают. Есть еще статьи про дорогие машины, интерьеры холостяцких пентхаусов, проституцию в Гонконге или про то, как выбрать акустическую систему. Но Верну нужны только девчата. Он на них глазеет — и думает, что на свидания с ними ходит. А, еще про кушаки.

Д: Простите, как вы сказали?

О: Кушаки. В этих журналах часто пишут про кушаки для смокингов.

Д: Вы, похоже, и сами собаку съели на подобном чтиве.

О: Так я же сижу прямо напротив Верна! У него все рабочее место завалено этими журналами. И каждый раз, принося новый номер, он буквально носом меня в него тычет.

Д: Носом тычет?

О: Практически. И всегда говорит одно и то же.

Д: Что именно?

О: Неловко повторять перед стенографисткой…

Д: Ну, выразитесь иначе.

О: Верн открывает журнал на плакате с девицей и, выражаясь иначе, говорит: «Эх, я б сто долларов отдал, чтобы поцеловать такую куколку! А ты?»

Д: Вам это не нравится?

О: Спустя два года начало порядком доставать.

Д: Почему?

О: Получается, что у малого совсем туго с жизненными ценностями.

Д: А вы кто, Господь всемогущий — можете указывать людям, что следует ценить, а что нет?

О: Конечно, я не Господь. Меня даже хорошим христианином не назвать.

Д: Расскажите, пожалуйста, что случилось сегодня после обеда.

О: Я пришел и увидел, как Верн Петри сидит за столом со свежим номером «Мужской силы» и рассматривает плакат с девушкой по имени Петти Ли Майнот — она была в одном целлофановом халатике на голое тело. Верн держал возле уха телефонную трубку, прикрывая ее ладонью, и смотрел на девицу. Он подмигнул мне с таким видом, словно в трубке происходило нечто удивительное, и жестом предложил послушать, показав три пальца — мол, переключись на третью линию.

Д: На третью линию?

О: Да, у нас в конторе три телефонные линии. Я огляделся по сторонам и заметил, что за каждым телефоном кто-нибудь да сидит. И все на третьей линии. Я тоже стал слушать: в трубке шли гудки.

Д: Кто-то звонил Петти Ли Майнот — в Нью-Йорк?

О: Верно. Я тогда еще этого не знал, но так оно и было. Верн попытался жестами объяснить, что происходит: показал на фотографию Петти Ли Майнот в журнале и на стол мисс Хакльман.

Д: При чем тут стол мисс Хакльман?

О: Мисс Хакльман заболела и осталась дома, а за ее столом сидел один из уборщиков. Он-то и звонил по межгороду, а все остальные подслушивали.

Д: Вы с ним знакомы?

О: Нет, но я его часто видел на работе и знаю его имя, оно вышито на спине спецовки. Парня зовут Гарри. Потом