Дублинцы - Джеймс Джойс

– Как, отец Кеон! – воскликнул мистер Хенчи, вскакивая со стула. – Вы ли это? Входите, входите!

– Нет-нет-нет-нет! – произнес скороговоркой отец Кеон, сложив губы трубочкой, как говорят с маленькими детьми.

– Вы не хотите войти, присесть?

– Нет-нет-нет! – повторил отец Кеон, который говорил мягким и кротким, медоточивым голосом. – Я не должен вас беспокоить! Я просто ищу мистера Феннинга…

– Он тут рядом, в «Черном орле», – сказал мистер Хенчи. – Но, может быть, вы войдете все-таки на минутку?

– Нет-нет, благодарю вас, тут просто небольшое дело, – отклонил отец Кеон. – Благодарю вас.

Он начал ретироваться, а мистер Хенчи, взяв один из подсвечников, пошел, чтобы посветить ему на лестнице.

– Ну что вы, не затрудняйте себя!

– Но тут так темно на лестнице.

– Нет-нет, мне видно… Благодарю вас.

– Вы спустились уже?

– Все в порядке, спасибо… Спасибо.

Мистер Хенчи вернулся и, поставив на стол подсвечник, снова уселся у огня. Некоторое время прошло в молчании.

– Скажите мне, Джон, – произнес О’Коннор, раскуривая сигарету от очередного выборного листка.

– Да?

– А что он такое на самом деле?

– Спросите чего полегче, – отвечал мистер Хенчи.

– Я смотрю, их с Феннингом водой не разлить. Сидят почасту вместе у Каваны… Священник он вообще или нет?

– Ммм… думаю, что да… Я думаю, он, что называется, паршивая овца в стаде. У нас не так много их, слава Богу! но несколько таких имеются… По сути, несчастный человек…

– А чем он пробавляется?

– Еще одна тайна.

– Он приписан к какой-нибудь церкви, к часовне или там к заведению…

– Нет, – сказал мистер Хенчи, – полагаю, он путешествует за собственный счет… Эх, Господи прости, – прибавил он, – а я-то думал, что он – это дюжина портера.

– Мы можем хоть рассчитывать на глоток? – спросил О’Коннор.

– У меня тоже уж пересохло, – сказал старик.

– Я трижды спрашивал этого шпаненка, – сказал мистер Хенчи, – соизволит ли он прислать дюжину портера. И сейчас вот снова спросил, только он у стойки, без пиджака, очень глубокомысленно балабонил с олдерменом Каули.

– Что же вы ему не напомнили? – сказал О’Коннор.

– Ну, я ж не буду встревать, пока он говорит с олдерменом Каули. Я подождал, пока не вышло перехватить его взгляд, и говорю: «Так насчет того дельца, про которое я вам…», а он мне на это: «Все будет в порядке, мистер X». Да видать, этот мальчик-с-пальчик все давно позабыл.

– Какая-то тут у них комбинация, – проговорил О’Коннор задумчиво. – Я вчера видел их всех троих на углу Саффолк-стрит, и что-то они так горячо обсуждали…

– Сдается мне, я знаю эту игру их, – сказал мистер Хенчи. – На сегодня, если ты хочешь стать лорд-мэром, надо, чтоб ты был должен денежки отцам города. Тогда они тебя сделают лорд-мэром. Истинный Бог! Я вот подумываю, не сделаться ли мне самому отцом города. Что вы на это скажете? Подойду?

О’Коннор рассмеялся.

– Ну, если главное – это быть в долгах…

– Буду выезжать из Дворца в мантии из говностая, – продолжал мистер Хенчи, – а Джек будет сзади на запятках в пудреном парике – а? как?

– Меня тогда возьмите личным секретарем, Джон.

– Непременно. А отца Кеона назначу личным духовником. Устроим семейный праздник.

– Ей-ей, мистер Хенчи, – сказал старик, – вы б лучше подошли, чем из них некоторые. Я вот намедни говорю со старым Киганом, с привратником. «А как тебе новый хозяин, Пэт?», это я ему. «У вас никак помене стало приемов», я ему. «Приемов!», это он мне. «Да ему на обед хватит запаху от кухонной тряпки». И дале что он сказал, это как Бог свят, я не мог поверить.

– А что? – спросили О’Коннор и мистер Хенчи.

– Он грит: «Вот как тебе это будет, ежели лорд-мэр Дублина для своего стола посылает в лавку за фунтом баранины? Как тебе этакая широкая жизнь?», это он мне. «Диво! Ну, диво!», я ему. «Фунт баранины», он мне, «привозют в ризиденцию мэру». «Диво!», я ему, «что ж это теперича за люди стали»?

При этих словах раздался стук в дверь, и в комнату просунулась голова подростка.

– Чего еще? – спросил у него старик.

– Из «Черного орла», – отвечал подросток, протискиваясь в дверь боком и ставя на пол корзину, в которой позвякивали бутылки.

Старик с помощью подростка переместил бутылки из корзины на стол и пересчитал всю партию. По окончании операции подросток надел корзину на руку и спросил:

– А бутылки есть?

– Какие бутылки? – спросил старик.

– Ты нам не позволишь их сперва выпить? – спросил мистер Хенчи.

– Мне велели, чтоб я спросил про бутылки.

– Приходи завтра, – сказал старик.

– Слушай, парень, – сказал мистер Хенчи, – сбегай-ка к О’Фарреллу и скажи, чтобы он дал нам штопор, для мистера Хенчи, скажи. Нам на пару минут всего. А корзинку оставь пока.

Подросток удалился, а мистер Хенчи начал бодро потирать руки, приговаривая:

– Ха, не так уж он, выходит, и плох. Сдержал свое слово, как-никак.

– Нет стаканов, – молвил старик.

– Не бери в голову, Джек, – сказал мистер Хенчи. – Многим неплохим людям уже случалось пить из бутылки.

– Как бы ни было, это лучше, чем ничего, – сказал О’Коннор.

– Он, правда, неплохой малый, – сказал мистер Хенчи, – только этот Феннинг его в кулаке держит. Сам-то он, понимаешь, хочет как лучше, на свой проходимский лад.

Подросток принес штопор. Старик взял его, откупорил три бутылки и отдал обратно, а мистер Хенчи предложил посыльному:

– А ты выпить не хочешь, парень?

– Если угостите, сэр, – отвечал он.

Старик с недовольной миной открыл еще одну бутылку и передал подростку.

– Тебе лет сколько? – спросил он.

– Семнадцать, – ответил тот.

Старик не сказал больше ничего, и подросток, взявши бутылку со словами, обращенными к мистеру Хенчи: «Мое вам почтение, сэр», – выпил ее до дна, поставил на стол обратно и утер рот рукавом. Потом он забрал штопор и вышел в дверь боком, бормоча некие прощальные приветствия.

– Вот так вот оно и начинается, – произнес старик.

– Коготок увяз, – дополнил мистер Хенчи.

Старик раздал три откупоренные бутылки, и трое одновременно выпили, Хлебнув, каждый поставил свой сосуд на полку камина в пределах досягания и сделал долгий удовлетворенный выдох.

– Что ж, я сегодня изрядно потрудился, – сказал мистер Хенчи после пары.