42-я параллель - Джон Дос Пассос

Она уже собиралась встать, когда голос миссис Мурхауз вновь поднялся до истерического крика:

– О, ты холоден, как рыба… Ты просто рыба, Лучше бы все это была правда, лучше бы на самом деле у тебя был роман с нею… Но все равно я не позволю, чтобы ты, пользуясь моим именем, прибирал к рукам папины деньги. – Дверь кабинета распахнулась, и миссис Мурхауз прошла к выходу, ядовито поглядев на Джейни, словно и ее она подозревала в предосудительных отношениях с Уордом, и ушла, хлопнув наружной дверью. Джейни снова уселась за конторку, стараясь принять такой вид, словно ничего не произошло. Ей слышно было, как в кабинете взад и вперед тяжело шагал Дж. Уорд. Когда он позвал ее, голос его прозвучал утомленно:

– Мисс Уильямс.

Она поднялась и прошла в кабинет, держа в руках карандаш и блокнот. Дж. Уорд стал диктовать как ни в чем не бывало, но в середине письма «Карбидной корпорации ансониа» он вдруг воскликнул: «О черт!» – и дал такой пинок корзинке для бумаг, что она отлетела к самой стене.

– Простите, мисс Уильямс, я очень расстроен… Мисс Уильямс, я уверен, что могу положиться на вас и ни одна душа не узнает… Вы понимаете, моя жена не владеет собой, она была больна… последние роды… вы знаете, это бывает у женщин.

Джейни взглянула на него. На глазах у нее навернулись слезы.

– О, мистер Мурхауз. Неужели вы думаете, что я не понимаю… Как это должно быть вам тяжело, и при вашей работе, такой важной и такой интересной… – Она больше не могла говорить. Губы не складывались, чтобы произнести слова.

– Мисс Уильямс, – говорил Дж. Уорд. – Я… м… я так ценю… мм… – Потом он нагнулся поднять корзинку. Джейни вскочила помочь ему подобрать скомканную бумагу и обрывки, разлетевшиеся по всему полу. Его лицо побагровело от усилия. – …Лежит тяжелая ответственность… безответственная женщина может причинить большой ущерб, вы понимаете?

Джейни, слушая его, кивала головой.

– Так на чем мы остановились? Давайте кончать – и уйдем отсюда. Они поставили корзину под стол и принялись снова за письма.

Всю дорогу до Челси, пробираясь по лужам и слякоти, Джейни раздумывала, что бы такое ей сказать Дж. Уорду, как убедить его в том, что, какой бы оборот ни приняли дела, никто в конторе его не покинет.

Когда она пришла домой, Элиза Тингли сказала, что к ней заходил какой-то мужчина.

– Довольно неотесанный малый, не хотел сказать фамилии, только велел передать, что был Джо и еще раз зайдет.

Джейни чувствовала на себе вопросительный взгляд Элизы.

– Это, должно быть, мой брат Джо… Он… он моряк… служит в торговом флоте…

К Тингли пришли знакомые, составилось две партии в бридж, и они очень хорошо проводили вечер, как вдруг зазвонил телефон – оказалось, что это Джо. Джейни чувствовала, как краснеет, разговаривая с ним. Она не могла позвать его к себе, и все же ей хотелось с ним повидаться. Партнеры кричали, что она задерживает игру. Он казал, что только что приехал и хотел передать ей кое-какие подарки, что он пошел прямо во «Флетбуш» и что хозяева сказали ему, что она живет теперь в Челси и что он говорит из сигарной лавки на углу Восьмой авеню. Партнеры кричали, что она задерживает игру. Неожиданно для себя она сказала, что очень занята срочной работой и не зайдет ли он за нею завтра в пять прямо в ее контору. Она еще раз спросила его, как дела, и он сказал: "Ничего», но голос его прозвучал разочарованно. Когда она вернулась к столу, все стали дразнить ее кавалером, она смеялась и краснела, но внутренне презирала себя за то, что не велела ему прийти сейчас же. На другой день вечером шел снег. В пять часов, выйдя из переполненного до отказа лифта, она стала жадно искать его глазами по всему вестибюлю. Джо не было. Прощаясь с Глэдис, она увидела его сквозь стеклянную дверь. Он стоял на улице, глубоко засунув руки в карманы синей двубортной куртки. Крупные хлопья снега кружились вокруг его осунувшегося красного, обветренного лица.

– Хелло, Джо, – сказала она.

– Хелло, Джейни…

– Когда ты приехал?

– Да несколько дней назад.

– Ну, Джо, как себя чувствуешь?

– Голова трещит сегодня… Вчера вечером здорово накачался.

– Джо, мне очень жаль, что вчера так вышло, но, понимаешь, там было так много народу, а мне хотелось по– видать тебя с глазу на глаз, поговорить как следует.

Джо буркнул:

– Ладно, Джейни… Ты такая нарядная. Если бы кто-нибудь из парней увидал меня с тобой, верно, подумал бы: ишь какую, черт, подцепил птичку.

Джейни стало не по себе. На Джо были тяжелые рабочие башмаки, на штанине брызги серой краски. Под мышкой у него был пакет, завернутый в газету.

– Пойдем куда-нибудь поесть… Жаль, что я не больно шикарен. Мы, понимаешь, растеряли все пожитки, когда наскочили на подводную лодку.

– Неужели вас снова взорвали? Джо засмеялся.

– А как же, у самого Кейп-Рэйс. Да. Это вот жизнь… Второй уже раз с рук сходит… Третий еще туда-сюда, а потом крышка… Но я привез тебе шаль, как полагается, честное слово, привез… А знаешь, где мы поужинаем? Ужинать будем у «Лучоу»…

– А на Четырнадцатой стрит не слишком?…

– Не беспокойся, там отдельный зал для дам… Да что ты, Джейни, неужели ты думаешь, что я поведу тебя куда не следует?…

Когда они пересекали Юнион-сквер, им повстречался какой-то жалкого вида юноша в красном свитере, он окликнул:

– Эй, Джо!..

Джо на минуту отстал от Джейни, и они о чем-то пошептались с юношей. Потом Джо сунул ему в руку несколько бумажек, крикнул:

– Пока, Текс! – и побежал догонять Джейни, которая шла, не оборачиваясь и чувствуя себя неловко. Она не любила ходить по 14-й стрит после наступления темноты.

– Кто это, Джо?

– Да матрос один… Встречал его в Новом Орлеане… Я зову его Текс, хоть не знаю, как его настоящее имя. Он, как видно, засел тут на мели.

– А ты был в Новом Орлеане? Джо кивнул:

– Шли оттуда на купце «Генри Бороу Родней» с грузом черной патоки… «Боров на дне» по-нашему… да он и лежит теперь на дне, на дне Большой Банки.

Когда они вошли в ресторан, метрдотель пристально посмотрел на них и указал им столик в самом углу задней комнатки. Джо заказал полный обед и пива, но так как Джейни не любила пива, он выпил и ее порцию. Когда Джейни рассказала ему все семейные новости, и как она довольна своей работой, и что на Рождество ожидает прибавки, и как рада, что живет у Тингли, которые так с ней милы, собственно, больше не о чем было и говорить. Джо взял билеты в «Ипподром», но до начала оставалась масса времени. Они молча сидели за кофе, и Джо попыхивал сигарой. Наконец Джейни заговорила о том, какая скверная стоит погода, и как должно быть ужасно бедным солдатикам в окопах, и какие эти гунны варвары, и про «Лузитанию», и о том, как нелеп план Форда о корабле мира[170]. Джо засмеялся каким-то новым для него, отрывистым смехом и сказал: