Ты пахнешь как спасение - Эллин Ти

– Доброе утро. – Жаркий шепот звучит над моим ухом, и я тут же покрываюсь целой тонной мурашек. Не могу их контролировать! Они на шепот Давида сразу же встают по стойке смирно и маршируют по моему телу какой-то круг почета. – Как спалось?

– Доброе, – улыбаюсь я и потягиваюсь, прижимаясь к нему еще крепче. – О-о-о-очень тепло и удобно. Потому что ты теплый и удобный. И, кажется, даже не храпишь.

– В нашей паре этим занимаешься ты, – вдруг посмеивается он, и я тут же разворачиваюсь в его руках и зло (как могу) смотрю на него.

– Я откушу тебе нос! Или придушу подушкой.

– Давай, – он снова посмеивается и вдруг ложится звездой на кровать, довольно улыбаясь, – я весь твой. Откусывай, души.

– Так просто? – Он кивает, а я сомневаюсь, но все-таки наклоняюсь к его лицу, чтобы куснуть его за нос, как и планировала, но… Не зря я сомневалась в его добрых и простых намерениях! Давид перехватывает меня так, что через секунду на спине уже оказываюсь я, а он кусает меня за нос, а потом и за ребра, а еще щекочет меня! Кое-как с боем я вырываюсь и бью его подушкой со всей силы, тут же получая удар в ответ. Мы, точно дети, устраиваем бой, а потом Давид снова переходит на щекотку! Я заворачиваюсь в одеяло, как в кокон, пытаясь спрятаться, но, как показывает жизнь, от этого мужчины скрыться вообще невозможно! Он с легкостью лишает меня моего убежища и нападает на меня с новыми силами, а я больше не могу отбиваться, только верещу и хохочу, как дурочка, кайфуя от этой легкости.

Он еще совсем немного издевается надо мной, испытывая выдержку, щекочет и кусает, но с каждой секундой его напор снижается, и через какие-то пару минут укусы сменяются поцелуями, а щекотка переходит в нежные и ласковые касания. Я даже не успеваю понять, как все это происходит, но романтика и нежность внезапно начинают зашкаливать в этой комнате.

Давид лежит рядом, опираясь на локоть и нависая надо мной, рукой гладит меня по животу – от нашего боя футболка задралась до самой груди, – а губами разбрасывает легкие поцелуи по моему лицу. Он осторожно касается, так, словно я хрустальная, но мне настолько комфортно в этой нежности, что я даже не имею ничего против.

Он очень аккуратный, я расслаблена на все сто процентов, и, когда его поцелуи переходят на губы, я сразу же отдаю всю себя этим ласкам, обнимая Давида и целуя его в ответ.

Это так… по-новому для меня. Даже просто лежать в постели с мужчиной уже как-то интимно, а целоваться при этом – тем более. Я никого особо никогда к себе не подпускала, но Давид, очевидно, обладает какой-то магией, раз с легкостью рушит все мои построенные за долгие годы стены. При этом он совершенно на меня не давит. А я сдаюсь даже без каких-либо просьб.

Потому что…

Кажется, что я сама хочу ему сдаться.

Поцелуи становятся жарче, я ощущаю большой огненный шар внутри себя, который горит то в груди, то внизу живота, не давая мне спокойно лежать на месте. Я ерзаю, плавлюсь от касаний Давида, с каким-то особым рвением отвечаю на его поцелуи и даже зарываюсь пальцами в его волосы на затылке, оттягивая чуть отросшие пряди.

Я клянусь, что слышу еле слышное рычание прямо в поцелуй, а потом ладонь Давида перемещается на бедро, и я покрываюсь мурашками, которые теперь просто обожаю. Меня бросает в дрожь, когда его пальцы оказываются на внутренней стороне бедра, на пару секунд я забываю о том, что нужно дышать, но потом он резко убирает руку, и я понимаю, что моя эмоция его спугнула.

Но это не был страх… Это было все, что угодно, но точно не страх.

Рука Давида возвращается на живот, я же углубляю поцелуй, пытаясь показать, что почему-то ничего не боюсь, и тут же ощущаю, как его пальцы проникают под резинку пижамных штанов. Еле-еле, буквально на пару сантиметров. Он не заходит далеко, но даже это меня будоражит так сильно, что сердце сбивается с ритма, а порой и вовсе забывает о том, что ему необходимо работать.

– С ума с тобой схожу, – шепчет он, отрываясь на секунду от моих губ, и я понимаю, что ощущаю ровно то же самое. Я и правда схожу с ума, потому что по какой-то невероятной причине готова послать все свои страхи в задницу прямо сейчас, только бы он никогда не переставал меня целовать и касаться.

И мне нравится это сумасшествие. Мне нравится быть такой. Мне нравится, что рядом именно Давид. Мне даже нравится то, как сильно я возбуждена сейчас.

– Это взаимно, – шепчу ему в ответ, и тут же стон срывается с моих губ, когда Давид спускается поцелуями на мою шею. Господи…

Я думала, ничего уже не бывает приятнее, но это… Я не контролирую себя, честное слово, я даже не думала, что буду стонать от одних только поцелуев! Но тихие вздохи не задерживаются на губах от слова совсем, и я прикусываю костяшку пальца, чтобы сдержать себя.

– Я готов целовать тебя всю свою жизнь, – признается он. Я ощущаю, как его пальцы тянутся ниже и ниже, и, когда он касается кружева моего белья, я вздрагиваю, и он снова слишком быстро убирает руку. – Прости.

Черт… Я так и знала, что он неверно читает мои эмоции. Мне… не страшно. Я совершенно не боюсь. Ощущаю себя как никогда расслабленной и точно не хочу, чтобы он убирал руки.

Именно поэтому я перехватываю его ладонь и, понятия не имею, где набралась смелости, возвращаю ее под резинку штанов.

Не знаю, что я хочу от него, понятия не имею, правда. Но мне просто нужно, чтобы он что-то сделал. Коснулся, помог избавиться от этого жара, который заливает уже все тело. Я без лишней секунды раздумий возвращаю его руку на место, и вдруг Давид замирает. Останавливается, отрывается от моей шеи, поднимает голову и смотрит прямо в глаза. Так пронзительно, что я подаюсь вперед и сама целую его. Прижимаюсь к губам на несколько секунд, пытаясь без слов ему передать все свои эмоции. Я не готова разговаривать. Он всегда понимал меня лучше всех, пусть поймет