Сон-трава. Истории, которые оживают - Елена Воздвиженская

– Какие люди?

– Мёртвые.

Похолодели барин с барыней, да виду не подали. Спрашивают Лизоньку.

– Да как же мёртвые приходить-то могут? Спят они вечным сном.

– Это у вас они спят, а там, у нас, жизнь кипит.

– У вас?

– Ну да, там куда они все уходят. Или вы думаете, что со смертью и жизнь заканчивается? – удивлённо рассмеялась Лизонька и убежала, так и не дождавшись ответа.

– Что же делать нам, Василий Иваныч? – спрашивает барыня супруга, – Что же это творится? Да не умом ли тронулась наша Лизонька?

– Как же тронулась, когда все её предсказания сбываются? – ответил барин и оба замолчали, погрузившись в думы.

А Лизонька всё удивляла их день ото дня, то одно, то другое велит она сделать. И всё говорит, мол, усопшие велят. И вот пришла весна. Как раз то время, когда Лизонька появилась в их доме. Готовились супруги отмечать именины дочки. Созвали гостей. Пригласили музыкантов. Привезли из городу нарядное платье для дочери. А Лизонька лишь тихо улыбалась чему-то неведомому.

И вот наступил день именин. Во дворе накрыли столы. Развесили яркие фонарики. Собралось много народу. Все поздравляли именинницу, хлопали в ладоши и умилялись её красоте. Хотя за спиной перешёптывались, сочувственно вздыхая, мол, дурочка растёт, хоть и мила необыкновенно.

В самый разгар веселья Лизонька вдруг попросила слово.

– Маменька, скажи, а где моё покрывало?

Гости притихли. А барыня побелела.

– Какое покрывало, детка?

Они никогда не говорили Лизавете о тайне её появления в семье и всем дворовым наказали строго настрого молчать.

– Да то, которое в корзине было со мною.

– Доченька, я не понимаю, какая корзина?

Лизонька нетерпеливо подёрнула плечиком:

– Ах, маменька, да ведь оно в твоей комнате лежит, в коробке под кроватью, мне Алёшенька говорит.

Барыню бросило в жар. Гости молчали, уставившись на именинницу.

А та продолжила:

– Маменька, вели принести покрывало, а после я вам кое-что скажу.

Барыня велела сходить за вещью, а как покрывало принесли, Лизонька взяла его в руки и вышла в центр полукруга, образованного столами.

Яркий свет фонариков, со множеством свечей внутри, освещал её хрупкий, тонкий силуэт, белые кудри её рассыпались по плечам, а распахнутые глаза сияли нежным фиалковым светом, вся она излучала и передавала собравшимся какое-то непонятное, волнующее чувство. Лизонька обвела всех взглядом и произнесла:

– Маменька, папенька, однажды я пришла в ваш дом, чтобы утешить и принести радость. Но мне пора.

Барыня вскрикнула и прижала к губам кружевной платок. Барин побледнел и схватился за спинку стула.

А Лизонька продолжила:

– Теперь вы знаете, что жизнь души не заканчивается со смертью тела, вы сами видели портрет Алёшеньки, правда? И помощь других, тех, что приходили. Не забывайте меня, а я всегда буду помнить вас и вашу любовь, доброту и ласку. Не плачь, маменька, я ухожу, потому что уступаю место другому. Тому, о котором вы пока не знаете.

Лизонька нежно улыбнулась:

– Скоро у вас родится мальчик, он у тебя под сердцем, мама.

– Что ты говоришь, Лизонька! – вскрикнула барыня, – Я тебя никуда не отпущу.

– Это не нам решать, мама, – опустила ресницы Лизонька, – Но мы ещё встретимся, обещаю, ты же помнишь?

– Жизнь не заканчивается со смертью тела, – прошептала барыня сквозь слёзы, стекающие по её щекам.

– Верно. А теперь мне пора.

Лизонька взмахнула белоснежным ажурным покрывалом и оно, взметнувшись парусом, плавно опустилось на её плечи, окутав хрупкую фигурку с головы до ног, лишь огромные глаза глядели на всех.

– До встречи, маменька, папенька.

Тихое сияние охватило девочку, вся она засветилась нежным, мягким светом, всё ярче и ярче разгорался он, и вдруг два больших крыла взметнулись за её спиной, и яркая вспышка ослепила на миг людей.

А когда глаза вновь привыкли к сумеркам, Лизоньки уже не было среди них, лишь слегка примятая трава на том месте, где она только что стояла, напоминала о том, что всё это было не сном.

Барыня плакала на плече у барина, гости бесшумно расходились, поражённые увиденным.

***

В Рождественскую ночь, когда в доме пахло еловым духом и нежно позвякивали на лапах ели хрустальные ангелочки на золотых нитях, когда Вифлеемская звезда встала над самой крышей усадьбы, возвещая мир о приходе Спасителя, когда кружился снег, укрывая землю белоснежным покрывалом, в доме родился мальчик, которого нарекли Александром.

Комод

Ангелина любила бывать в этом магазинчике, переступая его порог, казалось, что попадаешь в иной мир – пахло стариной, деревом, книгами и ещё чем-то неуловимо загадочным, необъяснимым, здесь жили вещи, которым было уже очень-очень много лет.

Это был лавка антиквариата. В небольшом снаружи помещении, оказывалось удивительно много места внутри, вдоль стен стояли древние шкафы, комоды и секретёр, на столиках с изогнутыми ножками разложены были толстые книги и прекрасные шкатулки, стояли настольные лампы и диковинные статуэтки, по углам комнаты пылились стулья с высокими спинками, а у окна стояли большие часы с маятником, с исправным механизмом. Как есть сказка.

Когда удавалось отложить денег, Ангелина приходила сюда, чтобы приобрести очередную необыкновенную вещицу. Ей казалось, что старинные вещи они как люди, имеют свой характер и душу, а ещё у каждой из них есть своя удивительная история. Но того, что произошло с ней в этот раз, невозможно было даже вообразить…

Получив на работе премию, Ангелина решила приобрести в лавке старинный комод, на который давно уже она засматривалась. Комод был хорош – крепкий, сделанный из дуба, тёмного цвета с витыми ручками, позолота на них осталась лишь местами, что впрочем не портило комода, а напротив придавало ему некую винтажную элегантность и изящество.

Тем же вечером комод был доставлен в её квартиру и поставлен в спальне возле кровати. Жила Ангелина одна в небольшой двухкомнатной квартире, доставшейся ей от бабушки. Женская судьба её как-то не сложилась, и хотя было ей уже тридцать девять лет, замуж она до сих пор не вышла и детей у неё не имелось.

Прошла неделя и вдруг стали в квартире Ангелины происходить странные вещи. Сначала во всей квартире появился неприятный запах, он простоял ровно трое суток, а после так же внезапно исчез. Ангелина обыскала все углы, проверила вентиляцию, но нигде ничего не нашла.

Затем, проснувшись однажды ночью, Ангелина услышала приглушённый детский плач, он раздавался откуда-то из-за стены, и Ангелина решила, что у кого-то из соседей видимо не спит ребёнок, молодых семей в их подъезде было несколько и младенцы тоже имелись. Плач раздавался недолго, буквально минут двадцать, а после стих.

К утру Ангелина о нём и не вспомнила бы, если бы не одно но – плач стал повторяться еженощно. Да и это в принципе было объяснимо, младенцы плачут и днём и ночью, что тут такого. Но вот, что было непонятно – плач будил Ангелину ровно в половине второго ночи, а без десяти два резко смолкал, хоть часы замечай…

В принципе, эта ситуация хотя и казалась Ангелине странной, но особо не мешала, и она не заморачивалась на данную тему. Но однажды в ночь разразилась гроза и Ангелина не могла уснуть. Она лежала в кровати, глядя,