Консервный Ряд - Джон Эрнст Стейнбек

— А вы его правда пьете? — спросил Элен.

— Совсем немного, — ответил Док. — В него добавляют какую-то гадость. И ее очень трудно отделить.

— Совсем не гадость. Мы с Маком пили. А что они туда добавляют?

Док хотел было ответить, но вовремя спохватился, заметив, что Элен опять взялся за свое.

— Пора уходить, — сказал он. Вскинул на плечо мешок с морскими звездами. И про абалоний в мешке Элена больше не было сказано ни слова.

Элен пошлепал за Доком по дну заводи и дальше по скользкой тропинке, взбегающей на берег. Маленькие крабы врассыпную улепетывали у них из-под ног. Элен чувствовал, что абалоний лучше не касаться, воздвигнуть над ними бетонное надгробье и забыть.

— А художник опять приходил к нам, — предложил он новую тему.

— Приходил?

— Да. У нас висят его картины. Из петушиных перьев. Он сказал, их надо переделать, заменить перья на ореховые скорлупки. Он сказал, у него теперь новый этот… как его… материал.

— Он все еще строит лодку? — со смешком спросил Док.

— Строит, — кивнул Элен. — Всю переделал снаружи. А теперь, кажется, хочет совсем разобрать. И начать все по новой. Он немного того, а, Док?

Док остановился, опустил мешок на землю и перевел дыхание.

— Говоришь, немного того? — сказал он. — Думаю, что да. Так же, как мы все, только на свой манер.

Эта мысль еще не приходила Элену в голову. Он ощущал себя кристально чистым сосудом; но люди не понимали чистоты его помыслов и потому жизнь его была полна мути. Так что последнее замечание даже слегка рассердило его.

— А лодка-то… — воскликнул он. — Он ведь строит ее семь лет. Деревяшки под ней успели сгнить, теперь она на бетонных подставках. Столько раз все начинал сначала. Я уверен, что он того. Семь лет строить лодку!

Док сидел на земле и стаскивал резиновые сапоги.

— Ты просто не понимаешь, — мягко возразил он. — Анри любит лодки, но боится океана.

— Зачем же тогда ему лодка? — спросил опять Элен.

— Он любит лодки, — сказал Док. — Вообрази себе — вот он построил наконец лодку. Все начнут спрашивать: «Когда ты спустишь ее на воду?» Ну, он спустит ее на воду, и значит придется в ней плавать. Теперь ты видишь, он никогда не закончит эту лодку. Чтобы не плавать в ней.

Элен дослушал рассуждение Дока до середины, а дальше стал придумывать новый вопрос. Но ничего не придумал, а только не совсем уверенно произнес:

— Все-таки он того…

По черной земле среди цветущей хрустальной травки ползали сотни черных жуков-вонючек. Многие из них ползали, задрав вверх брюшко.

— Гляньте на этих вонючек, — нашелся наконец Элен, благодаря жуков в душе за то, что они так кстати здесь оказались.

— Интересные жуки, — рассеянно заметил Док.

— А почему они, когда ползают, задирают задницы?

Док скатал шерстяные носки и сунул их в резиновые сапоги, затем вынул из кармана сухие и пару легких мокасинов.

— Не знаю, — ответил он. — Я совсем недавно их обнаружил. Обыкновенные жуки и делают самое обыкновенное дело — задирают брюшко. А вот почему — ни в одной ученой книжке не сказано, да и вообще не сказано, что они задирают брюшко.

Элен перевернул на спину одного жука носком кеда, и черный блестящий жук отчаянно задергал лапками, силясь перекувырнуться.

— А вы думаете, почему?

— Думаю, это они молятся.

— Что? — поперхнулся от удивления Элен.

— Замечательно не то, что они задирают брюшко, поистине замечательно другое — то, что нам это кажется замечательным. Мы привыкли судить обо всем по себе. Когда мы сами делаем что-то странное и непонятное, то в большинстве случаев мы молимся, возможно, и они молятся.

— Давайте уйдем отсюда поскорее к черту, — сказал Элен.